Матч-центр Вчера Сегодня Завтра
не начался идёт окончен
Футбол

«Бердыев знает английский, понимает французский». Переводчик, который проработал в «Рубине» 15 лет

Большое интервью Артёма Журавлёва.

– Иностранцы очень болезненно относятся к критике. Например, не поняли какую-то установку, на них прикрикнули – они могут долго переживать. У нас в порядке вещей напихать друг другу, а вот франкоговорящие ребята далеки от этого. Для многих это как оскорбление. Мне приходилось много времени тратить, чтобы объяснить, что тебя не оскорбляют, это просто такое проявление эмоций. Просил спокойнее к этому относиться, – рассказывает Артём Журавлёв.

С первого дня «Рубина» в премьер-лиге он был главным другом многих легионеров казанского «Рубина». В феврале этого года переводчик покинул клуб после 15-ти лет работы. За это время он обучил языку многих звёзд, приезжавших в Казань со всего мира. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о ночных звонках Янна Мвила, гонках с погоней по городу и трепетном отношении Курбана Бердыева к иностранцам.

Артём Журавлёв / фото: официальный сайт «Рубина», rubin-kazan.ru


«РАЖО ПРИЕХАЛ В ГОСТИНИЦУ НА ПЕРЕГОВОРЫ ОДИН, БЕЗ АГЕНТА»

 Артём, как вы оказались в «Рубине»?

– Фактически я начал работать с командой с 2000 года. Я тогда ещё учился на пятом курсе факультета иностранных языков педагогического института в Казани. Первый язык был французский. Я его начал учить ещё в начальной школе благодаря маме. Она преподаватель французского языка, и она же у меня его и преподавала в школе. Именно мама привила мне интерес к иностранным языкам. Английский я начал учить в старших классах в лицее №11. Сегодня на его месте гостиница Luciano, а школу давно снесли.

Не каждый школьник знает два иностранных языка...

– Я ещё тогда учил турецкий. Правда, относился к нему несерьёзно, как к факультативу. Я его до сих пор понимаю, правда, очень плохо. Когда с семьёй приезжаю на отдых, могу что-то сказать, хотя там можно обойтись русским и английским. Но Яшара (Яшар Озджан – администратор «Рубина», раньше работал переводчиком Гёкдениза Карадениза, – ред.) заменить, конечно же, не смог бы.

 Первую практику получили в «Рубине»?

– Началась ещё раньше. В 1998 году ездил во Францию по обмену студентами. С французской стороны были педагоги начальных классов, которые не изучали русский язык. В Казань приехал студент Матьё, который вообще не говорил по-русски, а меня отправили в Париж на две недели. «Рубин» появился только через два года.

При каких обстоятельствах?

– «Рубин» отправлялся на сборы в Бордо. Тогда команда играла в первом дивизионе, а тренером был Виктор Антихович. Обычно тогда команда проводила сборы в Турции или в Сочи, но приняли решение поехать во Францию. Нужен был переводчик. Тогдашний директора клуба Ильгиз Газизович Фахриев пришёл на кафедру французского языка института и обратился туда с просьбой от имени клуба. Тогда мало где можно было найти переводчика с французского, поэтому, я думаю, он пришёл в институт.

Было три кандидата. В итоге взяли меня. Одним из плюсов с моей стороны была готовая виза. Получилось, что я поехал. Так и произошло моё знакомство с «Рубином». Состав был русскоязычным, и в основном моя работа ограничивалась организационными моментами. В одной игре «Рубин» встречался с дублем «Бордо», и Антиховичу понравился один нападающий.

Давид Ражо?

– Да, он приехал в гостиницу один, без агента. Я был переводчиком на тех переговорах. Сумм и условий уже не помню, но он быстро согласился на переезд в другую страну и стал первым французом в российском футболе и первым иностранцем из дальнего зарубежья в «Рубине». Ходит легенда, что я его обучил русскому языку, но это не так. Он сам его как-то выучил. Наверное, потому что был единственным иностранцем. Что-то же надо делать, чтобы понимать людей вокруг. Может, в нём разыгрались корни: бабушка у него была русской. В команде его называли Максимкой. Вроде это было связано с каким-то фильмом.

Пытались с ним выйти на связь?

– Когда у «Рубина» был выезд к «Бордо» в Лиге Европы в 2015 году, мы пытались его найти. Номера, которые мне дали, были недоступны, на сообщения он не отвечал. Знаю, что он сейчас занимается каким-то бизнесом.

«РУБИН» ПЛАТИЛ 400 ДОЛЛАРОВ. ДО ЭТОГО Я СТОЛЬКО ЗА ГОД ЗАРАБАТЫВАЛ»

Артём Журавлёв (второй справа) / фото: официальный сайт «Рубина»,rubin-kazan.ru


 Когда вас пригласили в клуб в следующий раз?

– После сборов моя практика закончилась, и я ушёл из «Рубина». Вроде даже никаких денег не получил от клуба. Тогда на первом месте для меня как для студента стоял полученный опыт. Плюс из-за этой поездки меня освободили от практики в школе. После этой истории снова занялся учёбой, началась подготовка к госэкзаменам, диплом писал. Потом поступил в аспирантуру: отец хотел, чтобы я занялся наукой. Параллельно преподавал ещё в трёх вузах города. Летом работал на теплоходе в навигации с французскими туристами. Со всей страны приглашали переводчиков, и я тогда по три месяца не был дома. Два сезона курсировал в направлении Москва – Питер, пока в 2002 году «Рубин» снова не обратился ко мне. Тогда клуб подписал марокканского футболиста Абделькарима Кисси. Вот он стал моим первым учеником.

Мы встретились с Курбаном Бердыевым, генеральным директором Фаритом Хабриевым и начальником команды Александром Айбатовым. От меня требовалось обучить его спортивной и бытовой лексике. Работали с Кисси на протяжении нескольких месяцев. Он был очень общительным и способным учеником. Быстро выучил язык, помогло окружение. Он очень дружил с Сергеем Харламовым и Давидом Чаладзе. Они проводили свободное время с ним, и это ему помогло подтянуть язык. Так что услуги переводчика ему недолго были нужны. При этом он говорил очень правильно.

Ему это было интересно?

– Он был молодой, холостой, много свободного времени. Как-то же надо было знакомиться с местными девушками! Так что мотивация у него была. Ну и, конечно, на поле ему тоже нужно было общаться с партнёрами.

Окончательно закрепились в «Рубине» тогда?

– Нет. Я ещё до зимы проучился в аспирантуре, но понял, что мне это не доставляет удовольствия, захотелось что-то поменять в жизни. В итоге я ушёл из института и стал искать работу переводчиком.

Были варианты?

– Вертолётный завод пригласил поехать на работу в Конго. Полугодичная командировка с хорошей зарплатой. Я согласился, так как других вариантов не было, а я уже был женат, пора было думать о деньгах. Тогда мне позвонил Айбатов и предложил работу в «Рубине». Это было в декабре 2002 года. Опять же разговаривали сначала о сборе. В декабре у них собирался тренировочный сбор только с русскоязычными игроками, а вот в самом начале январе полетели в Турцию. Туда меня пригласили. Там уже были бразильцы Рони, Калисто. Ещё был Самарони, который до этого играл в «Крыльях». Он уже отлично говорил по-русски и почти без акцента.

Кроме них были сенегальцы, которые почти ничем не запомнились в «Рубине»: Мустафа Мане, Папа Кебе и Бай Ндьяга. Мане года три играл в дубле, а Кебе и Ндьяга на двоих сыграли четыре игры и быстро ушли. В основном они были в первое время моими клиентами. Я тогда говорил только на английском и французском. Рони немного говорил на английском, Калисто вообще его не знал. Потом приезжало достаточно футболистов на просмотр, и многие остались. Скотти, Макбет Сибайя, чехи Иржи Новотны и Томаш Чижек.

«Попробовал водку – ужасно». Орландо Калисто про Россию, жуткие самолёты и хоккей

Сколько получал тогда переводчик команды, вышедшей в премьер-лигу?

– Для меня, вчерашнего аспиранта, была отличная зарплата. Клуб платил мне 400 долларов. С преподаванием в трёх вузах, стипендией и работой на теплоходе у меня получалось примерно столько же за год. А тут сразу 400 долларов предложили. По тем временам отличные деньги. В наше время тоже нормальная, на жизнь хватало. Раз в год всегда с семьёй ездили отдыхать. В Казани зарплата переводчика намного меньше, чем в Москве и Питере.

Вы тогда были единственным переводчиком в «Рубине»?

– Да, и первым. Потом пригласили Юрия Солано в марте 2003 года. Всё-таки с испано- и португалоязычными футболистами мне было сложно. Тогда я только начал учить испанский. А для него это родной язык, естественная среда. Долгое время работали вдвоём.

Трудно было?

– За себя, да и за него могу сказать, что мы жили этим. Мы помогали игрокам с адаптацией, переводили тренировки, решали бытовые проблемы, но мне это нравилось. Работа стала образом жизни.

«НОЧЬЮ ИНОСТРАНЦЫ БОРТОВАЛИСЬ МАШИНАМИ ДО БАЗЫ»

Телефон всегда включён?

– Конечно. По ночам звонили, срочно нужно было помочь. Всякое было. Например, дети заболели. Надо отвезти в больницу, рассказать, что вообще случилось, где болит. Психологически выматывало, но было интересно.

Семья не жаловалась на такой ритм работы?

– Нет, привыкла. Хотя много времени проводили на расстоянии. Я даже рождение дочери пропустил – был на сборах с командой в это время.

Легионеры чем-то удивляли?

– В 2003 году у нас был вылет в Элисту к «Уралану». Перед игрой команда вышла в город и у Эбрима Силлы случился небольшой шок. Он подбежал ко мне и на полном серьёзе спросил, почему мы улетели из России. В Калмыкии местные жители с азиатской внешностью, и его это смутило. Я говорю, что мы сейчас в России. Тогда гамбиец меня спросил, почему здесь так много китайцев. Пришлось ему всё объяснять.

Эбрима Силла / фото: Wikimedia Commons


Самые частые проблемы с легионерами вне поля для переводчика?

– Вопросы с гаишниками. Один из недавно ушедших легионеров часто нарушал правила. Как-то он мне позвонил. Говорит, что его остановили, а он даже не понимает за что. Даёт трубку, и мне полицейский там целый список нарушений перечислил за раз. Он проехал на красный, его попытались остановить, а он через двойную сплошную от них решил сбежать. Они погнались за ним и зажали прямо у входа на базу. Я вышел, и уже там лично все разбирались. Пришлось объяснять, что это футболист, на тренировку опаздывал. В итоге выписали штраф за непристёгнутый ремень, превышение скорости и отпустили. Вообще, часто приходилось «вытаскивать» игроков от гаишников.

А не от гаишников?

– В середине нулевых была история. После игры три игрока с какими-то местными ребятами не поделили девушек. До драки не дошло, но потолкались. Наши успели сесть в машину, но местные погнались за ними. На двух машинах убегали, а те на одной их бортовали, по ходу аварию учинили, но добрались до базы. За шлагбаум заехали, а тех не пускают. В итоге мне звонят. Когда я приехал, местные уже уехали, а те всё в машинах сидели. Мы потом в милицию ходили, фоторобот составляли, но тема сама собой как-то замялась.

Это иностранцы африканского происхождения?

– Не хочу говорить. Думаю, все сами поймут, кто это мог быть.

«КАРАДЕНИЗ БЕЗ ПРОБЛЕМ МОГ НАПИХАТЬ ПО-РУССКИ»

Какими языками сейчас владеете?

– На английском и французском говорю одинаково хорошо. Потом выучил испанский, я за него взялся только в «Рубине». До 2015 года при Билялетдинове он мне не очень нужен был, а потом ушёл Солано, и на меня свалилась большая нагрузка. Сейчас я владею тремя языками.

 Испанский как выучили?

– Сам занимался, спецкурс прошёл. В какой-то степени вынудила это сделать нагрузка в команде. Но в те годы было не так много иностранцев, чтобы я мог жаловаться на загруженность. Уругвайцы Лемос и Котуньо и бразилец Карлос Эдуардо. Навасу переводчик не нужен был, по-русски хорошо говорил.

 Но с журналистами только по-испански...

– У него здоровое опасение сказать что-то не так. На тактических установках ему тоже надо объяснять детали, потому что там всё быстро объясняют. Зато в команде только русским пользуется. Он, Нобоа, Калисто, Рони были очень способные к языкам. Таким людям нужно пару месяцев, чтобы сориентироваться в правилах языка. Испано-португальцы в этом плане успешные ребята.

В планах есть выучить ещё какие-нибудь языки?

– Задача-минимум овладеть ещё итальянским и немецким. Потом можно об экзотике подумать: хинди, китайский.

 Сколько времени вам нужно, чтобы выучить европейский язык?

– База у меня есть. Если в языковую среду меня поместить, то за пару недель, думаю, смог бы выйти на разговорный уровень португальского и итальянского. Зная французский, другие языки романской группы легко учить, потому что он самый сложный.

 Сальваторе Боккетти как выучил язык?

– Первое время с ним общался на итальянском Юра Солано, а потом сам в команде выучил. У французов с этим проблемы. Они учат заметно хуже. Я им постоянно переводил элементарные вещи.

Кто ещё освоил язык?

– Сибайя выучил русский, но с ним пришлось повозиться. Хасан Кабзе заговорил, но он тоже был способен.

Гёкдениз Карадениз / фото: БИЗНЕС Online


У Карадениза, получается, таких способностей нет?

– Отчасти, думаю, да. Желание у него было. На поле и на тренировках проблем у Карадениза никогда не было. Напихать по-русски мог совершенно без проблем. А в бытовом плане… Ну он сам по себе необщительный человек. Много времени с семьёй проводил, Яшар помогал в жизненных ситуациях, когда требовались глубокие знания языка. Я за годы работы в клубе обратил внимание, что у семейных хуже обстоят дела с изучением языка. Они варятся в своей языковой среде, и у них это отходит на второй план.

То есть, Гёкдениз вообще никогда бы не выучил язык?

– Это вопрос желания. Любой здоровый человек может выучить язык. Футболист 100 процентов может его освоить, потому что это умные люди. Способности идут на втором месте, сначала желание.

Кого обучили русскому языку в «Рубине»?

– Я не считаю, что прямо выучил человека. Помогала среда. Я помогал Кисси, Силле, Мане. Потом Макбет Сибайя, Селим Бенашур выучили. Мвила учился, но он плохо говорил, не могу им сильно похвалиться. Лучше получалось у испаноязычных, но там в меньшей степени мой вклад. Франкоговорящим сложнее.

Макбет Сибайя / фото: Dima Korotayev, Getty Images


Французский французов и французский африканцев сильно отличается?

– Основные отличия в акценте, но свои моменты тоже есть. Во французском немного запутанно звучат числительные. Например, 80 звучит как 4 умножить на 20, а 90 – 4 умножить на 20 плюс 10. В Бельгии и Швейцарии попроще. Там упростили до отдельных слов, как у нас. Французы могут засмеять тебя, если им перевести на бельгийский манер.

Говорят, у Мвила чистый язык...

– Да, у него красивое парижское произношение. У Сонга есть отличия, там слышится что-то африканское в языке.

Кого легче всего обучить?

– Славянские народы. Но они почти все приезжали, зная язык. Сербы понятно, но даже поляк Рафал Муравски неплохо говорил, когда приехал в России.

Цакташ быстро стал давать интервью на русском...

– Он почти не знал русского, когда приехал, но он большой молодец. Очень быстро освоил нашу речь. Чехи Чижек и Новотны тоже приехали в «Рубин» с хорошим русским языком.

Бауэр?

– Он сам по себе выучил. У него отличные способности к языкам. Это вообще уникальная личность. Очень умный, интеллигентный человек. Раньше был стереотип, что футболисты не самые умные люди. Пока я не пришёл в «Рубин», сам так считал. Когда уже начал работать, понял, насколько там мозги загружаются. Может, не интеллектуальность, а рациональность мышления. А вот в случае с Бауэром как раз можно сказать об интеллекте. Много читал, языками интересовался и в целом разносторонний парень. Вот он, Йорген Ялланд, Эмиль Бергстрём, Бенашур очень толковые парни.

Общаетесь с ними до сих пор?

– С Бенашуром хорошо дружили, когда он играл в Казани. Сейчас тренирует команду в Румынии. Иногда общаемся с ним. В основном хорошо общался с футболистами моего возраста. Мне сейчас 40, сложно на равных разговаривать с молодым поколением, а тогда часто заводились товарищеские отношения. С Бенашуром у нас была настоящая дружба. Семьями ходили друг к другу в гости. С Ялландом дружил, со Степаном Томасом, Мане, Силлой. С некоторыми, к сожалению, потерял связь. С Томасом, Сибайей, Силлой, Ялландом, Бенашуром общаемся. С недавно ушедшими Мвилой, Лестьенном, Мавингой списываемся. А с Сонгом сейчас нет. Раньше общались.

«ЛЕСТЬЕННА ОДИН РАЗ ВЫГНАЛИ С ТРЕНИРОВКИ»

Артём Журавлёв и Максим Лестьенн / фото: официальный сайт «Рубина», rubin-kazan.ru


Многие легионеры в интервью признаются, что в первое время им очень одиноко в новой стране. В такие периоды переводчик становится единственным другом?

– Да. Переводчик очень много помогает, решает все вопросы, связанные и с понимаем футбола, и с тем, как, например, закупить продукты в магазине. У людей депрессия начинается, а кто им поможет? Только тот, кто понимает. Особенно это касалось семейных людей, первое время живших в Казани без близких. Они себя плохо чувствовали. Янн Мвила, к примеру, очень любит свою семью. Первое время после переезда ему было трудно. Конечно, он куда-то выходил, но в основном был замкнут в себе. Когда ему было совсем тяжело, он мог позвонить даже ночью. Просто болтали обо всём. Но я не могу сказать, что он злоупотреблял моим вниманием.

А кто злоупотреблял?

– Не скажу, что кто-то совсем лишал меня личной жизни. Те же Мвила, Сонг, Лестьенн просили много, но для меня это было нетрудно. Могли позвонить из магазина, спросить про продукты. Они часто ко мне обращались.

Читали последнее интервью Сонга, где он рассказывал о сложностях жизни в Казани?

– Читал. Не совсем всё так, как он говорит. Где-то, может, не без помощи журналистов, приукрашено. У него не было своей квартиры, он жил на базе. По его словам, он немного прожил в отеле, но, на самом деле, Сонг там жил несколько месяцев. Как перешёл в клуб и до зимний паузы жил в классном номере элитного отеля. Он хотел дом, но там не получилось. Квартиру он не хотел, хотя мы много с ним ездили их смотреть. В итоге год прожил на базе. В интервью он говорил, что страдал депрессией, но я бы так не сказал. Может быть, он просто это скрывал.

«В Казани я сходил с ума». Алекс Сонг – о конфликте с «Рубином», ипотеке и одиночестве

Алекс Сонг / фото: БИЗНЕС Online


– Чувствовалось, что он играл за «Арсенал» и «Барселону»?

– Мне он показался ровным флегматиком, скромным. Даже и не скажешь, что суперзвезда. Алекс – человек без понтов. Бросалась в глаза только увлечённость соцсетями. Постоянно просил меня сфоткать его для инстаграма. Вот это, наверное, была единственная его слабость.

Лестьенн посложнее?

– Он хороший парень, но слишком зациклен. На сборах к нему за интервью пришли ребята из Rubin TV. Он очень переживал, как будет выглядеть. Его и уговорить было очень трудно, пришлось мне помогать. Ему нужно было отсмотреть снятое, интересовался, как его переведём. Многие не обращают внимание на это, а ему важно, чтобы всё было чётко.

В прошлом году в СМИ попала история с разборками российских игроков с франкоговорящими. Что там было?

– Там сильно раздули. Не было такого, что на командном собрании обсуждался их перевод в молодёжную команду. Это выдумки, что их хотели убрать из основного состава. Просто состоялся разговор без каких-то выяснений отношений. Был инцидент. Ко мне подошёл тренер по физической подготовке Хуан Солья. Ему показалось, что от Лестьенна пахнет. Он меня в сторону отозвал: «Скажи ему, чтобы на тренировку не ходил». Я ему сказал, он ушёл. Одну тренировку только пропустил. Потом уже история разошлась, в конце концов, вышла за пределы команды и раздулась.

Хави Грасия / фото: БИЗНЕС Online

Это было при Хави Грасии. Какие у него были требования к переводчикам?

– В плане работы стало сложнее. Но с Грасией в основном работал Артур (Артур Заставниченко – администратор «Рубина», в прошлом испанский переводчик в командеред.). Мне приходилось быть рядом с Хуаном. Они делили игроков на две группы. У других я такого не замечал. Обычно тренеры держат игроков вместе, а у Грасии часть футболистов занималась с ним, часть – с тренером по физподготовке. Я как раз был там. В тот сезон я сильно прибавил в испанском. Мне приходилось сразу переводить на русский, французский и иногда английский. Не всегда успевал быстро всем перевести. В такие моменты Солья мог прикрикнуть: «Что так долго? Давай быстрее, громче!».

«Для Грасии важно, чтобы я переводил эмоционально». Главная звезда сборов «Рубина»

Грасия тоже кричал?

– Никогда. Он очень тихий интеллигент. Мог крикнуть на игроков, только чтобы докричаться, но на переводчика или другой персонал клуба – ни разу не видел. Редко таких специалистов встретишь.

– Эта мягкость помешала ему в России?

– Не думаю. Ему просто не дали поработать. Да, была адаптация, но, мне кажется, к концу сезона у него начало получаться. Если бы ему ещё дали время, то, я думаю, у него бы получилось. Мне понравился режим работы при нём. В плане разнообразия тренировочного процесса это был самый интересный тренер. У тренеров есть какой-то цикл, а у него одна тренировка не повторяла другую. Они даже разминку чуть ли не каждый день меняли. Игрокам он нравился.

При нём стали появляться разделения на межнациональные группы.

– Но это никак не сказывалось на тренировках. Конечно, такое было, но за пределами поля. Это неизбежный процесс, были группировки франкоговорящих, испанцы, русские – так везде бывает. Если они уживаются на поле, то ничего страшного в этом нет. Главное, чтобы не было конфликтов. В «Рубине» их не было. При Грасии был только один эпизод, который мы уже обсудили. У команды были претензии к Лестьенну, а Сонг и Мвила встали на его сторону. Повторюсь, просто поговорили громче обычного, и всё решили с нашей с Артуром в том числе помощью.

«БЕРДЫЕВ ПРИЛИЧНО ЗНАЕТ АНГЛИЙСКИЙ, НО В ОСНОВНОМ ТОЛЬКО СЛУШАЕТ, А НЕ ГОВОРИТ»

Курбан Бердыев, Алекс Сонг, Артём Журавлёв / фото: официальный сайт «Рубина», rubin-kazan.ru


У Бердыева какие отношения с языками?

– Английский прилично знает, практически всё понимает. Иногда говорит, но в основном только слушает. Часто бывало, что мы общаемся, игрок что-то говорит, и он меня останавливал: «Не надо, не переводи, я всё понял». Даже с французским так было. Может, он на интуитивном уровне что-то понимал. Так бывает иногда.

У него не сразу были такие языковые навыки?

– Насколько я помню, всегда. Но чем больше иностранцев появлялось, тем лучше он стал ориентироваться в языках. Думаю, это интуиция. Всё-таки если нужно что-то донести конкретное до игрока, ему нужен переводчик, но сам понимает очень многое. По моим наблюдениям, он лучше всех относится к иностранцам. Великолепный психолог. У него был подход к абсолютно каждому игроку. Очень редко такое было, чтобы он повышал голос на иностранца. Да, если игрок провалил игру, он не будет делать различия между иностранцем и русским – напихает каждому. Но в личных беседах Бердыев предельно внимательный к легионерам, да и вообще ко всем.

Какой он на тренировках?

– У него есть особенность. Многие тренеры проводят двусторонку и по её итогам собирают игроков в круг. Он же, если что-то ему не нравится, сразу её останавливает, подзывает переводчика и объясняет, что не так. Я раньше думал, что все так делают. Наверное, это правильно. Нужно, чтобы человек сразу понял свою ошибку.

Вы много лет с ним работали практически каждый день. Сразу ощущалось, что это сильный специалист?

– Да. Я его боялся сначала! Такой страх у школьников перед учителями и директором. Вот что-то типа такого было сначала. Но когда один на один с ним остаёшься, он другой. Шутит, улыбчивый. А на установке мог напихать, когда иностранец что-то не понял. Боялся, что он мне сделает замечание на людях.

За что мог предъявить?

– Когда игрок что-то не понимал. Я говорил, что всё правильно объяснял. «Значит, неправильно», – слышал в ответ. Не только со мной случалось, а со всеми переводчиками. Иногда такое было, но я понимал, что это не из-за какого-то отношения ко мне, а ради результата. Тренеру он важнее всего.

Какие пожелания у него к переводчикам?

– Он хотел, чтобы мы учили легионеров языку. Другим было всё равно. Бердыев в моей практике – единственный тренер, которому было важно, чтобы люди говорили по-русски. Когда игрок начинал понимать язык, тогда Курбан Бекиевич по-настоящему оценивал работу переводчика. Он мог сказать, что переводчик плохо поработал, если футболист не выучил язык.

Курбан Бердыев / фото: БИЗНЕС Online

Уход Бердыева в 2013-м не испортил настроение в раздевалке?

– Это получилось неожиданно. В команде не ожидали, что именно тогда его снимут. Предпосылки были раньше, но не в тот момент, как мне кажется. Но на настроении в команде уход не сказался.

После него пришёл Билялетдинов. С ним как работалось?

– С ним было сложнее из-за его эмоциональности. Он хотел, чтобы переводчики донесли до игроков не только содержание, но и эмоции. С Бердыевым в этом плане работалось проще. Но тренировки у Билялетдинова были весёлые. У него и у Грасии скучно не было на занятиях. На сборах проводили по три тренировки, но он их устраивал в игровом режиме.

«РАНЬШЕ СИЛЬНО СТРАДАЛ, КОГДА НЕ МОГ ПОМОЧЬ С АДАПТАЦИЕЙ ИНОСТРАНЦУ»

 Говорят, что бельгийца Седрика Русселя раздражало в России буквально всё...

– С ним пришлось помучиться. У него постоянно были депрессии с первых дней. Человек почти всю карьеру провёл в Бельгии, два года отыграл в Англии и сразу приехал в чужую России один без семьи. Россия его в чём-то шокировала. Ему было сложно понять привычные для нас жизненные процессы. Если бы его карьера проходила во многих чемпионатах, то ему было бы проще. А так он почти нигде за пределами Бельгии не играл. Хотя даже за свою сборную к тому моменту успел выступить.

Приходилось быть психологом в таких случаях?

– Конечно. Успокаивал людей, с тем же Русселем по много часов разговаривали, пытался помочь ему. Он первое время жил на базе. Как-то позвонил мне и попросил, чтобы я приехал с доктором. Мы с ним разговаривали, ему успокоительное дали, таблетки, вроде успокоился. Потом жена приехала, стало легче, но всё равно он не адаптировался. Он не один такой. Было достаточно людей, которые не смогли привыкнуть к нашему укладу жизни. Смысл их сейчас вспоминать?

Для команды плохо, когда много иностранцев?

– Хотя я и заинтересован в большом количестве иностранцев, считаю, что это минус для команды. Они могут понимать друг друга, но менталитет у всех разный. Многое зависит от того, как мы преподнесём информацию. И не все вообще довольны от места, куда приехали.

Фото: БИЗНЕС Online


Чувствовалась ответственность, что не удалось помочь иностранцам, которые оказывались одни в чужой стране?

– Да. Раньше я тяжело переживал, когда видел, как человек страдает. Потом уже проще стал к этому относиться, всем же не угодишь. А в первые годы чувствовал себя виноватым. Случались трудности перевода. Вроде уверен, что правильно донёс слова тренера на установке, а игрок понимает немного по-другому. Может, слушал невнимательно. Но всё равно виноват переводчик. Причём у всех тренеров, кроме Грасии. Бердыев, Билялетдинов, Чалый – каждый мог эмоционально высказаться.

Когда от переводчика требуется максимальная концентрация?

– На установках. Там самый синхронный перевод. Тренер говорит без пауз, и ты целой группе из четырех-пяти игроков быстро всё объясняешь. Мне часто делали замечания, что я громко перевожу и тренера заглушаю.

Долго обучались футбольной терминологии?

– В институте этому не учили, поэтому приходилось по ходу изучать. Первое время ошибался немного, но быстро освоил – пришлось. Трёх месяцев на первых сборах мне хватило, чтобы вникнуть.

На суды клуб увозил с собой?

– Подробности не могу говорить, но трижды в Швейцарию с «Рубином» ездили. В Ньоне были в суде УЕФА и один раз в Лозанне в спортивном арбитражном суде. Скажу так, что приходилось работать с клубом не только на футбольных полях, но и в залах суда.

Какое отношения к переводчикам в команде?

– На большие командные застолья игроки всегда звали с собой. Ну, то есть, не было такого, что без тебя не начнём, но звали, всегда были рады увидеть. Случались объединяющие встречи для поднятия командного духа. Капитан подходил и говорил, что ты обязательно нужен будешь, чтобы переводить иностранцам. Чувствовали себя частью общего дела. Мне повезло с коллективом. Во все годы состав был дружный. За 15 лет я даже не могу вспомнить больших конфликтов. Случались частные случаи, как во всех группах людей, но общие впечатления от человеческих отношений в «Рубине» у меня остались самые лучшие.

«ПОСЛЕ УХОДА ИЗ «РУБИНА» ПЕРВЫЕ ПАРУ МЕСЯЦЕВ БЫЛА АПАТИЯ»

15 лет на одном месте. Не надоело заниматься одним и тем же в одной и той же обстановке?

– В конце уже я чувствовал, что морально пресытился этой работой. Уже тяжело было работать в последние года два. Не было какого-то одного эпизода, это началось постепенно. Раньше для меня работа была образом жизни, а в последние годы я начал воспринимать свою профессию как работу. Причём это не связано с каким-то тренером или игроками. Не зря говорят, что работу надо менять раз в пять лет. Мне по-любому надо было что-то менять. Просто начал выгорать. Но со спортом я не попрощался: на чемпионате мира поработал, но это другая немного деятельность.

– Не было желания перейти в другой клуб?

– Меня тут всё устраивало. Семья и дом в Казани. Даже и не думал поехать в другой клуб, чтобы заниматься тем же самым.

Как уходили из «Рубина»?

– Совпало несколько факторов. Я сам уже был готов, что буду менять работу, ещё иностранцев стало меньше, франкоязычные все ушли, а я в основном с ними работал. Лестьенн, Сонг, Мвила ушли, Бауэр тоже. Навасу переводчик не нужен, Уремович, думаю, тоже по-русски ориентируется. Единственный, кому он нужен сейчас – это Чико Флорес. По обоюдному согласию решили разойтись с клубом, но я был к этому готов.

Обиды не чувствовалось?

– Нет, но почувствовал, что чего-то не хватает. Очень много провёл времени с «Рубином», и уже сложилось впечатление, что отняли часть меня. Первые пару месяцев была апатия. Я бы это сравнил с разводом. Там тоже всё к этому идёт, но, когда уже люди расходятся, чувствуется потеря. Как будто часть себя оставил. С «Рубином» у меня что-то похожее было. Я постоянно интересуюсь, что происходит с клубом, хотя прошло девять месяцев.

Фото: официальный сайт «Рубина», rubin-kazan.ru


Что делали после «Рубина»?

– Меня пригласили работать на чемпионате мира. Работал в отделе соревнований. Мы занимались спортивной частью. Конкретно я работал с судьями: встречал их, сопровождал и провожал. Был для них переводчиком. Для меня работа на этом турнире – невероятный опыт. Такое раз в жизни бывает.

С кем-то из звёзд удалось пообщаться?

– Пересекались с президентом ФИФА Джанни Инфантино. Ни о чём важном не говорили. Просто общими фразами перекидывались. Он же несколько раз к нам приезжал, поэтому я его часто за тот месяц видел. Он стал узнавать меня, спрашивал «как дела». Но не думаю, что он до сих пор меня помнит.

Сейчас чем занимаетесь?

– Работаю в маркетинговой компании Sellout Sport System. Руководитель международного отдела. От спорта далеко не ушёл, и языками приходится пользоваться, но там совершенно другая работа. Если «Рубин» и чемпионат мира можно сравнить, то здесь всё иначе. Футбол в сравнении с этим – совершенно другая история.

Солано с годами переквалифицировался в тренера. Не было такого же желания?

– Я в футбол никогда не играл, мне интереснее было работать с языком. Да, есть тренеры-теоретики, но у меня нет таланта. Солано из Латинской Америки, там люди ближе к спорту. На родине играл, в Казани руководил командами. Сейчас я немного разбираюсь в игре. В первое время для меня футбол был иностранным языком, который я не понимал. Только через лет пять появилось понимание игры. Если смотрю игру, особенно вживую, сразу понимаю расстановку, представляю, как тренеры объясняли тактику на фишках. Какая-то профессиональная деформация.

В футбол хотелось бы вернуться?

– Если бы возможность была, то согласился. Связи за эти годы появились по всему миру! Если «Рубин» сделает предложением, то буду думать. В любом случае, прямо сейчас бы не пошёл.

Подпишись на наш канал в Яндекс.Дзен

Печать
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Загрузка...
  • Анонимно
    Анонимно 0

    Спасибо, отличное интервью

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Артём профессионал

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Позабавило про знание Бердыевым английского языка и понимание французского!) Он и по русски не очень!

    • Анонимно
      Анонимно 0

      Позабавило то, что ты иронизируешь по поводу Бердыева, даже не зная элементарной биографии человека и тренера, но пытаешься пиариться здесь на сайте. У КББ жена преподаватель английского и французского языка в вузе и еще соратники тренера по первой лиге, в своих вью утверждали, что коуч спокойно на этих двух языках разговаривал. Так-что, не позорься, умник.

      • Анонимно
        Анонимно 0

        Действительно иронизирую! Но не пиарюсь, здесь ты немного перегнул. Перед кем мне пиариться? Перед тобой что ли, да не смеши. Мало ли кто его жена по профессии. В сельской школе она может и 3 языка преподавать, а вот в вузе только один. А как по русски разговаривает ваш КББ , ну просто заслушаешься. Ему надо начинать с изучения русского языка. В общем, есть удовлетворение!

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Большое спасибо за интервью, давно не было такого хорошего материала.

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Очень хорошее интервью. Спасибо. Но.. капнуть дегтя-надобно, не дает покоя КББ.

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Курбан Бекиеевич не только отлично говорит на русском, он просто лаконичен, но практически говорит на всех тюркских языках. Думаю это очень много для человека, чья профессия тренер.

  • Анонимно
    Анонимно 0

    11:04, 09:24. 17:45 мычишь здесь ты.

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Артемка, молодец, не потерялся.

  • Анонимно
    Анонимно 0

    По русски он разговаривает умно вщвегено с чувством, толком, расстановкой. Ах вас смущает акцент), это просто украшение речи.

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Обращаюсь к модератору: Вы забанили 2 моих комента хотя другие коментарии с вывертами похабного характера печатали в других статьях и в этой. Хочу вам напомнить что некоторые коментарии разжигают нац.неприязнь что подпадает под действие УК РФ. В дальнейшем я буду их собирать с дальнейшим предоставлением в прокуратуру о чем хочу вам сейчас донести с уважением . В.Н.М.

    • Анонимно
      Анонимно 0

      А я то думаю, куда ты, клоун подевался?! Скучно без тебя и твоих угроз.))))))))) Твоим угрозам пошел уже 3-й год. И всё-таки без таких, как ты, скучно было бы на сайте. Если бы тебя не было, то тебя нужно было бы выдумать, ты реально хорош. Терпеть не могу передачу Аншлаг, а Петросян неинтересен. зато тебя с удовольствием почитаю! Пиши исчё.

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Я с буйно помешенными не имею никакого дела. Ты мне представляешь чувака и з сериала "зона" опущенного сидящего около параши и методично с интервалами Обьявляющего:" Московское время последние новости" больши ничего не способен интелекта не хватает Прощай дарагой В.Н.М А то что обещал обязательно сделаю

  • Анонимно
    Анонимно 0

    Уважаемые посетители. Давайте будем корректны в вопросах, что касается национальной принадлежности, и некоторые комментарии действительно подпадают под действия 282 СТ УК РФ.

    • Анонимно
      Анонимно 0

      Клоун, посетители сидят в ресторане, кафе, забегаловках! Кто знает, куда подевался этот еврей Зильберман? Хотелось бы задать ему вопрос насчет инета в дурке. зачем он, будучи главврачом, допускает умалишенных к инету?

Оставить комментарий
Все комментарии публикуются только после модерации с задержкой 2-10 минут. Редакция оставляет за собой право отказать в публикации вашего комментария. Свернуть