Большое интервью с экс-игроком «Ак Барса».
Шведский нападающий Антон Ландер провел два сезона в «Ак Барсе»: выиграл Кубок Гагарина и был лучшим центрфорвардом команды в чемпионский год
Этим летом у него закончился двухлетний контракт – в Казани готовы были сохранить топового нападающего, но всё упиралось в его зарплату. Зимой появилась информация, что Ландер получал в Казани 140 млн рублей в год, а по новому контракту готов был получать не меньше 120 млн рублей. Менеджеры «Ак Барса» предложили в два раза меньше.
Договориться о новом соглашении не удалось. Казанцы обменяли права на хоккеиста в «Локомотив» и получили взамен форварда Эмиля Галимова. Сам Ландер говорит, что деньги были не определяющим фактором в переговорах с «Ак Барсом».
Сейчас Антон играет в Ярославле под руководством канадского тренера Крейга Мактавиша, с которым работал ещё в НХЛ. Канадец называет трансфер Ландера «великолепным» и видит его в первом звене.
В интервью Руслану Васильеву Ландер рассказал об уходе из «Ак Барса» и любви к России, объяснил, за что уважает Зинэтулу Билялетдинова и почему этим летом не уехал в НХЛ.
– Антон, почему не удалось договориться с «Ак Барсом» о новом контракте?
– Деньги не играли ключевую роль. Наверное, просто пришло время сменить обстановку. Когда я понял, что не останусь в «Ак Барсе», поговорил со Стаффаном Кронваллем (шведский защитник «Локомотива» – ред.) – он мне рассказал, что в «Локомотиве» отличная организация.
Еще в Казани произошли перестановки: ушли Зинэтула Билялетдинов и Иржи Секач, с которым я играл в одной тройке. Всё это в совокупности сказалось на моём переходе.
– Зимой появилась информация, что вы получали в «Ак Барсе» 140 млн рублей в год и хотели бы сохранить эту зарплату.
– Вне зависимости от слухов, я провел в Казани потрясающее время. Если в клубе посчитали, что у меня слишком большой контракт, то я не обижаюсь. «Ак Барс» – отличная организация, меня тут всё устраивало, я был счастлив. Никаких претензий к «Ак Барсу» у меня нет.
– Вы бы продлили контракт с «Ак Барсом», если бы Зинэтула Билялетдинов остался в Казани?
– Не факт, но шансы были бы выше.
– Вы как-то попрощались с ним лично?
– Сейчас мы с ним не общаемся. В последний раз я видел его, когда закончился сезон.
– Приход Мактавиша в «Локомотив» способствовал вашему переходу?
– Нет, тогда я не знал, что Мактавиш возглавит «Локомотив». Об этом узнал на чемпионате мира, один из сотрудников сказал, что у нас в Ярославле новый главный тренер – и это Мактавиш.
– Вы говорили, что Мактавиш сильно помог вам в «Эдмонтоне», когда были проблемы. Что вы имели в виду?
– Он помог мне с личным вопросом. Полностью вошел в моё положение, много говорил со мной и сказал, что я могу уехать в Швецию, если мне очень надо. В общем, он по-человечески повёл себя.
– Говорят, он очень много общается с игроками лично. Это так?
– Это правда. Не только много общается, но и заботится о них, полностью им доверяет. Это отличные качества для тренера – они помогают в строительстве нашей молодой команды. Думаю, у нас будет боеспособная команда.
– Но ещё говорят, что он очень жесткий специалист.
– Я с ним мало работал как с тренером. Когда я играл «Эдмонтоне», он был в руководящей должности. Но тренер должен быть жестким, чтобы донести до игроков какие-то моменты. Нельзя быть только хорошим.
– Он не работал тренером семь лет. Многие считают, что это слишком большой срок.
– На самом деле об этом лучше спросить его самого. Но я видел интервью, где он говорил, что постоянно находился с командами, даже если не тренировал. По сути, он далеко не отдалялся от тренерской работы.
«ОДНО ИЗ ПЕРВЫХ СЛОВ, КОТОРОЕ Я ВЫУЧИЛ НА РУССКОМ – КОЛЛЕКТИВНО»
– Если Мактавиш производит впечатление открытого человека, то Билялетдинов всегда себя сдерживал на публике. С игроками он был таким же?
– Его поведение с журналистами было способом защиты команды. Он никогда не хотел ничего выносить наружу. С игроками он был другими – всегда готов был выслушать и помочь.
– Всех удивил его буллит на Матче звезд в Казани. Как вы отреагировали?
– Для меня это тоже было сюрпризом. В команде все были в восторге. Он сделал это для болельщиков, хотел их порадовать. Опять же, это говорит о том, что он не такой уж и скрытный.
– Можете рассказать какую-нибудь историю, которая характеризует Билялетдинова?
– Ключевой момент его работы в том, что он всё делает в интересах команды. Одно из первых слов, которое я выучил на русском – коллективно. Он всегда говорил, что мы должны быть вместе. А если говорить о хоккее, то у Билялетдинова всё было заточено на игру в обороне. Он говорил: «Если всё хорошо в обороне, значит, руки у вас могут быть более развязанными в атаке». Он всегда говорил, что нужно играть с головой, сердцем и ногами. А его слова про труд – да, это один из основных его постулатов.
– Ещё говорят, что он часами мог проводить тактические собрания.
– Не помню такого. Максимум – 40-45 минут. Возможно, иногда мы слишком долго разбирали матчи, но на это были причины.
– Многие называют хоккей Билялетдинова скучным.
– Со стороны может показаться, что это действительно скучный хоккей. Наверное, так и есть. Но все знают, как играла Казань при Билялетдинове: плотно, компактно. Для меня неважно, какими методами побеждать. Для меня главное победа. Если в конце концов ты выиграешь – значит, всё оправдано. Мы выиграли Кубок Гагарина, тактика Билялетдинова сработала.
– Да, но в следующем сезоне «Авангард» обыграл «Ак Барс» 4 - 0 в первом же раунде Кубка Гагарина.
– Нужно отдать должное сопернику, который сыграл хорошо и был лучше, чем мы. Мы не сыграли на своем уровне.
– Почему не сыграли на своем уровне?
– Я не знаю. Скорее всего, «Авангард» просто был лучше нас. Мне очень понравился хоккей соперника, который потом дошел до финала.
– Вы согласны, что «Авангард» показал тотальный хоккей, к которому «Ак Барс» оказался не готов?
– Я не тренер, поэтому не могу ответить на этот вопрос. На мой взгляд, «Авангард» играл просто – забрасывал шайбу в нашу зону, бежал за ней и постоянно контролировал игру. Хоккей у них был простой, но эффективный.
– Было заметно, что Билялетдинов часто позволял вашей тройке на льду больше, чем другим.
– Да, возможно в атаке нам иногда позволялось отойти от изначального плана, но, опять же, в атаке можно было взаимодействовать только при том случае, если мы успевали в обороне. Возможно, складывалось такое ощущение из-за того, что между нами была отличная химия. Благодаря этому мы находили нестандартные ходы, которые казались обходом тактики.
– Насколько часто вам приходилось подчищать в обороне за Джастином Азеведо и Иржи Секачем?
– В нашей тройке каждый умел и знал, как играть в обороне. В нашей тройке было так: кто первым возвращался в оборону, тот и выполнял роль центра. Это было несложно.
– За счет чего у вас образовалась такая химия в тройке?
– Скорее всего, причина в том, что Секач и Азеведо играли вместе во «Льве», до моего прихода они вместе играли в Казани – у них уже была связка. Мне нужно было просто удачно вписаться в эту связку. В какой-то момент я им просто сказал: «Ребята, вы можете отдавать мне шайбу – я помогу».
«Я ПОНИМАЮ, ЧТО ДВЕРЬ В НХЛ ДЛЯ МЕНЯ ЗАКРЫТА»
– Вы выиграли Кубок Гагарина, в России вас называют одним из лучших центров, но вам не предложили контракт в НХЛ.
– Ключевой момент в том, что если бы я хотел получить предложение из НХЛ, то мне пришлось бы ждать долго – вплоть до июля. Сидеть, ждать драфт и открытие рынка. Был риск, что после этого я мог бы остаться в России без контракта. Чтобы пойти на этот риск, я должен был быть уверен, что в НХЛ мне точно предложат контракт.
Мне нравится в России: я провел тут два года, моей семье комфортно, я и сам люблю эту страну, хоккей в КХЛ. Поэтому решение остаться не было трудным.
– Почему вы хотели вернуться в НХЛ?
– Здесь вопрос в детской мечте. Когда я играл в хоккей на улице, представлял себя Петером Форсбергом и Сергеем Федоровым, которые на тот момент были звездами в НХЛ. Я мечтал тоже попасть туда, ставил перед собой такую цель.
– Но ведь вы уже осуществили мечту и съездили в НХЛ.
– Иногда мечта перевешивает определенные вещи. Иногда хочется вернуться в детство и почувствовать себя тем самым мальчиком, который играл в хоккей на улице и мечтал однажды выиграть Кубок Стэнли. Но сейчас я для себя закрыл дверь в НХЛ. Я рад быть в Ярославле и играть в «Локомотиве».
– Вы думали о том, что после контракта с «Локомотивом» вам будет 30 и вернуться в НХЛ будет еще сложнее?
– Да, двери в НХЛ для меня закрыты. Я это понимаю.
– Тяжело было это осознать?
– Нет, не тяжело, потому что у меня были варианты в КХЛ. Мне нравится тут играть. Конечно, иногда закладывается мысль в голове, что когда-нибудь какая-то команда позвонит мне и позовет к себе. Но, скорее всего, этого не произойдет. Но сейчас я не расстраиваюсь, потому что мне интересно в «Локомотиве», тут много молодых ребят, строится новая команда. Я верю, что мы сможем добиться успеха.
– Вы подчеркиваете, что вам очень нравится в России, хотя многие легионеры наоборот критикую жизнь тут.
– Изначально я был позитивно настроен к поездке в Россию, потому что понимал, что в «Ак Барсе» у меня будет ключевая роль. Очень важно, чтобы на тебя надеялись. Я получал удовольствие от своей роли в «Ак Барсе», поэтому мне было комфортно.
К тому же, мне нравится играть в КХЛ – это сильная лига, тут много техничных игроков. Второй момент – мне очень нравятся люди в России, с ними здорово общаться. Многое еще зависит от взаимного уважения: если люди хорошо настроены друг к другу, то никаких проблем не будет. В команде мы заботились друг о друге, я ощущал это каждый день.
– Для европейцев мы в России хмурые и неприветливые.
– Если говорить в целом, возможно, какой-то стереотип есть. Но все, кто находится с командой, были приветливыми и позитивными, поэтому я не ощущал плохого настроения. Да и в целом я никогда не замечал чего-то плохого в России.
– Расскажите, что вам больше всё понравилось во время жизни в России.
– Борщ! Это великолепный суп, я его очень полюбил. Второе – это люди, которые окружали меня, нашу команду. Я столкнулся с хорошим и уважительным общением. Болельщики – это третье, они безумные в Казани.
– А что не понравилось?
– Соленая сушеная рыба! Это первое и самое главное! Я не понимаю, как её тут едят. Спросите у Миши Глухова, какую рыбу он ест – именно она мне и не нравится.
– Что еще?
– В России мне очень не хватает шведского сливочного масла. Оно здесь есть, но не такое, как у меня на родине.
– Бывший легионер «Сочи» Райан Уитни говорил, что русские любят одеваться дорого и ярко. Вы замечали это?
– Честно говоря, нет. Но мне нравится стиль русских игроков. Вообще, каждый имеет право одеваться так, как хочет. Европейские хоккеисты тоже любят яркие и дорогие вещи.
– Вы говорили, что перешли в «Ак Барс» потому что устали быть неудачником и сидеть без трофеев. После победы в Кубке Гагарина это ощущение поменялось?
– Победы – это как наркотик. Если выиграл один раз – хочется второй и третий. Поэтому, нет, я не удовлетворен одной лишь победой в Кубке Гагарина. Но я безумно рад был победить в Казани, скучаю по той команде. У меня осталось много друзей в Казани: когда ты выигрываешь титул, образовывается особенная связь с партнерами.
– С кем у вас образовалась эта особенная связь?
– Моим хорошим другом в «Ак Барсе» был Атте Охтамаа. Мы дружили семьями. Александр Свитов был хорошим капитаном, он заботился об игроках и обо мне, когда я был в Казани. Еще Альберт Яруллин – классный парень, он постоянно шутил. Альберт мало говорил по-английски, но мы всё равно находили общие темы для разговоров.
– Знаете, что он открыл бизнес в Казани?
– Да, какой?
– Барбершоп.
– Вау, и как вам там?
– Я еще не был, но говорят, что там высокий ценник.
– Оу, но я всё равно постараюсь посетить это место, когда буду в Казани.
«БИЛЯЛЕТДИНОВ МЕНЯ МНОГОМУ НАУЧИЛ»
– Что вас больше всего удивило, когда вы впервые приехали на сборы к Билялетдинову?
– Главное отличие было в беге. Я привык бегать короткие дистанции, а здесь мы бегали по 5-10 километров, и всю дистанцию нужно было выдерживать определенный пульс.
– Кроссы?
– Да, точно. Здесь все называют это кроссами.
– Говорят, что в «Ак Барсе» всегда были кроссы, потому что сам Билялетдинов любил их бегать.
– Возможно. Но при нём мы выиграли Кубок Гагарина, значит, вся наша подготовка была правильной. Он – один из великих тренеров в России, поэтому ничего плохого в кроссах я не видел.
– Билялетдинов в отличной форме в свои 62 года.
– Он занимается собой, поэтому в хорошей форме. Посмотрите на его катание – оно очень хорошее, плавное. Как надо.
– В прошлом году вы были в Сочи с «Ак Барсом». Чем отличается подготовка к сезону у Мактавиша в сравнении с Билялетдиновым?
– Ключевое отличие в том, что с «Ак Барсом» у нас было больше беговых занятий, упражнений на велосипеде. Очевидно, что у каждого тренера подготовка и методы работы отличаются. Если говорить о тактике, то в Казани у нас было больше форчекинга. Но при этом я очень уважаю Билялетдинова, он меня многому научил.
– Почти все иностранцы рассказывают, что в России очень много тренируются.
– Да, в НХЛ всё иначе, там намного меньше тренируются. Но я согласен идти на это и терпеть, если знаю, что это сделает меня лучше. Во время сезона важно поддерживать хорошее состояние, держать себя в тонусе. Чтобы в сезоне не было мелких травм, важно хорошо поработать летом. Я понимаю, что это необходимо.
– Почему в НХЛ меньше тренируются?
– В России предсезонная подготовка намного длиннее, а в НХЛ ты должен приехать в лагерь уже готовым. Игрокам там доверяют. Но если говорить обо мне, то я еще до старта сборов всегда тренируюсь у себя в Швеции. Я всегда бываю готов к лагерю, поэтому для меня нет большой разницы между сборами в КХЛ и НХЛ.
Индивидуальные тренировки с моим тренером в Швеции направлены как раз на развитие навыков, которые необходимо мне улучшить. Во время сборов с командой это сделать тяжелее, потому что тяжело уделить внимание каждому из 25 игроков.
– В России только в последнее время начали индивидуально готовиться к сборам. Вы видите разницу в менталитете игроков здесь и за океаном?
– Сложный вопрос. Про ментальность мне нечего сказать, но я могу ответить, что отличает русских игроков. Они очень мастеровитые относительно игры один в один, очень сильны индивидуально.
– В минувшем сезоне вы получили одну из самых сложных травм в своей карьере после столкновения с Азеведо. Как вы переживали период восстановления?
– Самое неприятное в этой травме было то, что нельзя было кататься на льду. Если бы была затронута верхняя часть тела, то мне было бы проще. Когда ты не можешь кататься, многое теряешь.
– Период восстановления – самое трудное время в психологическом плане. Насколько вам было тяжело?
– Это часть профессии, такое бывает. Когда это происходит – первые дни тебя выбивает из колеи: нет настроения, плохо себя чувствуешь. Но есть другая сторона этого: ты должен вернуться после травмы сильнее, лучше, чем был ранее. Сейчас я как раз хочу стать еще сильнее.
– А как стать сильнее? Можно ведь наоборот замкнуться в себе или впасть в депрессию.
– Я понимал, что процесс восстановления займет примерно восемь недель. Там недалеко был плей-офф, в регулярном чемпионате оставалось сыграть буквально десять матчей. Я поставил перед собой цель – восстановиться полностью именно к плей-офф. Если ты ставишь перед собой четкую цель, то достигать её будет легче.
– Многие легионеры замыкаются в чужой стране, потому что рядом нет близких людей. Семья вам помогла?
– Да, всё свободное время в Казани я проводил с семьей. Самое тяжелое в период восстановления, что ты теряешь общение с командой. Ты не в коллективе: не шутишь и не поддерживаешь общение с партнёрами. Я очень скучал по этому времени.
– Чем вы занимались во время восстановления? Может, кино или книги?
– Самое хорошее в этой ужасной ситуации, что я мог больше времени проводить с семьей, смотреть, как растет сын. Сейчас я больше всего скучаю именно по ним, не видел семью с самого начала сборов. Всё свое свободное время я посвящаю семье.
ДОСЬЕ «БИЗНЕС Online»
Антон ЛАНДЕР
Дата рождения: 24 апреля 1991 года
Место рождения: Тимро, Швеция
Позиция: центрфорвард
Карьера: «Тимро» (Швеция) – 2007 - 2011, «Эдмонто» (НХЛ) – 2011 – 2017, «Оклахома Сити» (АХЛ) – 2012 - 2015, «Ак Барс» (Казань) – 2017 - 2019, «Локомотив» (Ярославль) – с 2019.
Достижения: обладатель Кубка Гагарина (2017), бронзовый призёр молодежного чемпионата мира (2010)
В КХЛ провёл 116 матчей и набрал 83 (28+55) очков.
В составе сборной Швеции провел 10 матчей и набрал 7 (2+5) очков.