Интервью с Григорием Афиногеновым.
Блокирующий Григорий Афиногенов в составе сборной России становился призёром Мировой лиги, с казанским «Динамо-ТТГ» в 2007 году завоевал «золото» чемпионата страны, а всего провёл в суперлиге 18 сезонов.
После завершения игровой карьеры он нашёл себя в новой профессии – уже восемь лет работает агентом по недвижимости. Сначала Григорий делал это в компании другого бывшего волейболиста Романа Архипова, а теперь работает самостоятельно.
В интервью «БО Спорт» 45-летний Афиногенов рассказал, как поработал в компании Тимати, вспомнил главные моменты карьеры и крутых одноклубников, а также объяснил, почему его дочь Алина Афиногенова играет в Румынии.
«В течение полугода после завершения карьеры меня буквально вырубало после обеда»
– Григорий, вы закончили с волейболом в 36 лет. Из-за травм или почувствовали, что не вытягиваете уровень суперлиги?
– Не было травм, которые мешали бы играть в волейбол и показывать определенный уровень, но пришло ощущение, что пора. Я видел, что начинаю уступать молодым. Прежде всего, в скорости восстановления после серьёзных нагрузок. Чувствовал, что если буду в том же ключе работать – а я всегда старался работать на максимуме – то просто получу какую-нибудь серьёзную травму и закончу из-за неё. А мне этого совсем не хотелось. Поэтому было принято непростое решение попрощаться с волейболом. Меня в этом поддержала семья, поэтому было чуть проще.
– Ушли из спорта в никуда?
– Да. Как и у многих бывших профессиональных спортсменов у меня был непростой период, связанный с одним простым вопросом – а что дальше? Поиски и размышления заняли около года. Это был непривычно долгий отпуск. Во время которого я отвыкал от режима, который сформировался за долгие годы. В течение полугода меня после обеда буквально вырубало и я ничего не мог с этим поделать. Были моменты, когда я ехал в машине и вынужденно останавливался, чтобы немного вздремнуть и не уснуть за рулём. Организм настолько привык к дневному сну во время карьеры.
– Как вы оказались в мире недвижимости?
– Не сразу. Сначала я поработал в компании Black Star.
– В музыкальной компании Тимати?
– Black Star – это целый холдинг, который, помимо шоу-бизнеса, представлен в разных отраслях. Я был в подразделении Black Star Wear. Мы занимались разработкой и производством спортивной одежды и аксессуаров. Меня в компанию позвал товарищ, который и сам в прошлом был профессиональным спортсменом. Я ему безмерно благодарен, что он меня поддержал в начале жизни без волейбола. Мы разрабатывали концепцию разных коллекций, занимались творчеством. Это было интересно, но года через два я упёрся в определенный потолок. Я понимал, что мне нужно искать новую работу, которая будет приносить мне больше удовольствия и более высокий доход.
И вот в один прекрасный день я встретился с Романом Архиповым, который тогда уже был опытным агентом по недвижимости. Мы с ним ещё в школе вместе учились, потом вместе играли в МГТУ, «Искре» и сборной. Я ему признался, что ищу альтернативу своей текущей работе. Он говорит: «Слушай, хочешь попробовать себя в сфере недвижимости? Мы тебя всему научим». Я подумал два дня, пришёл к Роману и остался в этом бизнесе.
– Какие качества пришлось приобрести, чтобы успешно работать в сфере недвижимости?
– Когда мы общались с Романом, он мне сразу сказал, что у меня есть базовое качество – коммуникабельность. Я действительно всегда любил общаться с разными людьми и быстро находил с ними общий язык. Всему остальному пришлось учиться с чистого листа. Мне повезло, что компания, которой руководил Роман, была системной. И в рамках этой системы мне, как человеку, который ничего не знал, было просто научиться вещам, которые дальше можно было применять.
Спортсмены в своём большинстве очень целеустремленные и когда видят цель, прикладывают максимум усилий, чтобы её достичь. Думаю, мне это помогло. Я увидел большую перспективу для себя и, как показывает время, не ошибся.
Что касается приобретенных качеств, то это терпение. Ты просто обязан терпеливо относиться ко всем пожеланиям и вопросам клиента. Люди покупают или продают очень серьёзные объекты недвижимости. Возможно, единственные, которыми они владеют. Естественно, они переживают, нервничают, нужно к этому относиться очень внимательно – быть не только коммуникабельным и терпеливым, но и очень компетентным.
– На чём вы специализируетесь?
– Изначально занимался вторичной недвижимостью, потому что компания на этом специализировалась. Уже после ухода из компании к жилой недвижимостью добавилась коммерческая. В жилой недвижимости это в основном бизнес-класс, но и премиальные объекты не обходим стороной.
– Архипов не обиделся, что всему вас обучил, а вы ушли в самостоятельное плавание?
– Нет, у нас хорошие отношения, никаких проблем при расставании не было. Мы до сих пор общаемся. С Романом всегда комфортно, потому что он дружелюбный и открытый человек. Получилось так, что они с женой Анастасией работали под франшизой и взяли меня к себе. А потом они основали собственную компанию. Я в этот момент решил двигаться самостоятельно.
У меня была идея создать свою компанию, но я всё-таки люблю работать в полях, а не руководить. Поэтому компании пока нет, но есть команда квалифицированных специалистов, с которыми мы работаем вместе уже много лет. Кстати, с женой Антониной мы в одной команде. Взяли пример с Архиповых и работаем вместе. У нас распределены обязательства, Антонина дополняет меня в определенных аспектах.
– Получается, вы очень много времени проводите вместе – и дома, и в офисе. Не устаёте друг от друга?
– Мы с женой знакомы с 12 лет – нам максимально комфортно друг с другом, поэтому работа вместе для нас это не проблема, а, скорее, даже радость.
«В Москве есть квартиры стоимостью свыше миллиарда рублей»
– Самая нашумевшая история 2025 года в недвижимости – «дело Долиной». Как она отразилась на вашей работе? Это ведь как раз ваш сегмент.
– На самом деле это был очень неприятный момент для всего рынка. Все начали очень сильно нервничать. Речь в основном идёт о покупателях, потому что все ключевые риски в контексте этой истории ложились на них. Если говорить об истории с квартирой Долиной, то покупатель терял всё – и деньги, и квартиру. Поэтому в моменте именно покупатели стали крайне нервозными.
«Дело Долиной» показало серьёзный юридический пробел в защите прав добросовестных приобретателей. Этим пробелом просто воспользовались. Верховный суд принял ряд решений по этому делу, которые теперь будут прецедентом. После этого все немного успокоились.
Мои клиенты задавали волнующие их вопросы, получали квалифицированные ответы, и мы спокойно выходили на сделки. Но было несколько клиентов, которые притормозили: «Григорий, давайте мы возьмём небольшую паузу, посмотрим, чем это дело закончится». Для собственного успокоения они ждали развязки. Когда всё разрешилось, мы с ними в январе закрыли сделки. В целом при подготовке к приобретению активов мы и раньше всегда делали максимум для защиты клиента.
– Банки во время сделок предлагают специальные страховые полисы, которые покроют стоимость покупаемой квартиры в случае утраты права на него, например, из-за банкротства продавца. Насколько это нужный инструмент?
– Порой люди желают подстраховаться, особенно когда объект недвижимости перешёл по наследству. Когда совершаются большие сделки, титульное страхование не помешает. Кстати, когда «дело Долиной» зашумело на всю страну, некоторые страховщики начали вести себя не совсем корректно, всячески защищая себя от возможных выплат. Сейчас вроде всё успокоилось, вошло в привычное русло. Конечно, когда происходят такие резонансные истории, без потрясений в индустрии не обходится.
– Читал, что стоимость квартир комфорт-класса в Москве в конце 2025 года превысила 20 млн руб, а средняя стоимость квартиры бизнес-класса – 36 млн руб. А с какими максимальными ценами вы сталкивались?
– В Москве в этом плане кажется, что ценам нет предела. Несколько лет назад я вёл диалог по продаже пентхауса в комплексе апартаментов Carre Blanc. Еще тогда в бетоне он стоил больше миллиарда рублей. Всё дело в расположении – там из окон виды на Кремль, Москву-реку и храм Христа Спасителя. В каких-то новых и эксклюзивных проектах цены начинаются от полутора миллионов за квадратный метр.
– Если продать одну такую квартиру можно не работать целый год?
– Теоретически да. Но всё зависит от того, на какой процент ты договорился и как много ты тратишь на свою жизнь. На самом деле в Москве бывают очень интересные сделки, которые потом обсуждает весь риелторский мир – например, продажи какого-нибудь огромного торгового центра или бизнес-центра. Такие сделки периодически происходят, и агенты по недвижимости в таких случаях очень хорошо зарабатывают.
– Вы зарабатываете больше, чем в волейболе?
– У большинства агентов по недвижимости плавающий доход – всё зависит от числа сделок и процента. Иной раз за месяц бывает одна сделка, а иногда – пять. Но если всё сложить и усреднить, то получается примерно столько же, сколько во время спортивной карьеры.
– Шесть лет назад Архипов рассказывал, что если объект до 10 млн рублей, то комиссия агентства 200 тысяч. Если объект дороже 10 млн, то комиссия 2 процента. Эти цифры поменялись?
– Думаю, по объектам свыше 10 млн сейчас средняя ставка в районе 3 процентов. Но этот процент плавающий и может гулять от 2 до 6 процентов в зависимости от разных обстоятельств. Например, есть квартира с перепланировкой, которая не узаконена. Продавец не хочет этим заниматься, а покупатель готов на сделку только если будут все документы. Ты берешь часть решения этой задачи на себя и соответственно, процент комиссии может повыситься. А когда речь идёт о крупных сделках, там обычно процент, наоборот, может понижаться, как бы странно это ни звучало. Потому что речь идёт о более высоких ценниках. В случае с коммерческой недвижимостью это бывают суммы более миллиард. Как я уже говорил, бывают и квартиры с такой ценой. В таких случаях иногда сразу договариваются о фиксированной комиссии.
– Архипов говорил, что его рекорд – 2 млн комиссии за сделку. А ваш?
– Я, пожалуй, сохраню это в тайне.
– Сколько нужно денег, чтобы сейчас из региона перебраться в Москву?
– Москва – огромный мегаполис и цены в нём очень сильно разнятся в зависимости от района, даже если взять одинаковый метраж и серию дома. Разница с регионами, конечно, ощутимая. Я давно не изучал цены в сегменте эконома, но предполагаю, что полноценная двухкомнатная квартира в регионе может превратиться в Москве в малогабаритную однокомнатную или даже в компактную студию.
Недвижимость в Москве – очень дорогое удовольствие. Это касается и аренды. Знаю, что очень многие люди, которые планировали брать ипотеку, отказались от этой идеи из-за высокой процентной ставки. Они перешли в категорию ожидающих более благоприятных условий. Соответственно, арендуют жильё. При этом высокий спрос на аренду в последние годы привёл к тому, что цены еще больше выросли. Иногда занимаюсь поиском квартир для аренды, когда просят клиенты.
«Флиппинг – очень сложный бизнес»
– Всё еще делаете холодные звонки?
– У любого бизнеса, если говорить языком акций, нет понятия бокового тренда. Твой бизнес либо должен всё время расти, либо он начинает убывать. Поэтому да, я всегда нахожусь в поиске новых клиентов. Нет такого, что у меня есть своя база клиентов и партнёров и я сижу жду, когда появится работа. Ты всё время находишься в поиске новых клиентов, новых объектов, новых связей. Это бесконечный процесс. Ты постоянно учишься чему-то новому, развиваешься. Например, у нас меняются законодательные базы, юридические нормы – за этим надо следить, под это подстраиваться. Недвижимость – это то, что всегда будет востребовано, всегда будет интересовать и волновать людей, поэтому у нас всегда что-то происходит.
– У вас не было мыслей заняться модным в последние годы флиппингом – когда по дешевке покупается убитая квартира, в ней быстро делается ремонт и она дорого продаётся?
– Я вам скажу, что это очень сложный бизнес. Когда ты покупаешь квартиру ниже рынка, она обычно с какой-то проблематикой. На это уходят дополнительные ресурсы. Плюс любой ремонт обычно получается дороже, чем ты предполагал. Когда квартиру в итоге выставляют на продажу без учёта всех существующих нюансов, она становится неконкурентоспособной даже с новым ремонтом. Следующий логичный шаг к продаже это снижение цены. Плюс надо еще налоги заплатить. И вместо получения классного заработка многие получают либо ноль, либо вообще могут попасть в минусовую историю. Я много раз такое видел.
У меня есть знакомый коллега, у которого компания занимается двумя направления – риелторскими услугами и как раз флиппингом. Я посмотрел на их работу изнутри и увидел, насколько сложно четко попасть в финансовую модель, которую ты разработал, и получить ожидаемый доход. Единаразово на флиппинге заработать может, наверное, любой. А системно это очень сложно. Те, кто заниматься этим профессионально, проделывают колоссальную работу. Заработок там формируется от того, насколько хорош был анализ объекта и от того, насколько у тебя оптимизированы расходы по ремонту.
– Сколько времени в день вы тратите на работу?
– У меня работа делится на три категории. Первая категория – это поиск объектов. Вторая – показы, просмотры. И третья – это уже сами сделки. Когда я работал в компании, там для повышения эффективности были определенные часы для определенных задач. У меня, к сожалению, чётко следовать системе не всегда получается, потому что в течение дня бывает пять-шесть презентаций и не хватает времени на то, чтобы заняться, например, поиском новых объектов.
Бывает такое, что день свободен от показов, и ты можешь спокойно заниматься поиском объектов, общением с клиентской базой, выходом на новые какие-то переговоры. Думаю, в среднем рабочий день у меня с 10 до 19 часов. Понятно, что есть категория потенциальных покупателей, которая может встречаться только поздно вечером после окончания рабочего дня и это тоже приходится учитывать. Но это в основном по жилой недвижимости. По коммерческой недвижимости взаимодействие обычно немножко другое с покупателями, там всё в дневное время происходит.
– Сложнее быть на стороне покупателя или продавца?
– Это совершенно разная работа, в том числе с точки зрения энергозатрат. Когда ты на стороне покупателя, ты проводишь большой объём мониторинга. Тебе нужно посмотреть кучу объектов, при этом четко понимая потребности твоего клиента. Если ты профессионально и ответственно относишься к делу, то разумеется, потратишь немало времени на подбор.
Твой клиент может быть человеком, который покупает первую квартиру или первый коммерческий объект, и не понимает и половины того, что происходит. Он может быть в восторге от квартиры, но задача агента смотреть на всё с холодным расчётом, оценить все риски. Например, ты смотришь и понимаешь, что продавец сделал перепланировку, которую невозможно узаконить ни за какие деньги. Нужна ли такая квартира, которую будет сложно перепродать?
Я в своей практике сталкивался с моментами, когда покупатель и продавец оказываются очень принципиальными и категорически не могут договориться. И оба объективно аргументируют свои позиции. Ты становишься переговорщиком, чтобы эти два человека смогли в конечном итоге прийти к решению, которое будет устраивать обоих, и сделка была заключена.
– Что нужно, чтобы стать успешным в бизнесе?
– В первую очередь нужно гореть своей работой, любить её. Это будет побуждать к активным действиям. Без этого очень тяжело развиваться и расти. Еще в любом деле нужна настойчивость, потому что я видел кучу людей, которые были талантливы, но им не хватало именно настойчивости в достижении цели. Они сдавались, опускали руки. Как в бизнесе, так и в спорте.
«Ради игры в сборной России терпел боль»
– Давайте как раз перейдём к спорту. Вы довольны тем, как сложилась ваша карьера?
– Мне грех жаловаться. Понятно, что, оборачиваясь назад, ты всегда думаешь о том, что мог бы сделать что-то лучше. Особенно умудренный жизненным опытом. Но я могу сказать, что моя карьера складывалась вполне удачно. Я не получил серьёзных травм, поиграл за топовые команды. С точки зрения достижений, конечно, хотелось бы большего. К сожалению, после молодёжной сборной России я не смог закрепиться во взрослой, а очень хотелось. Но в силу объективных обстоятельств не получилось. Но я безмерно благодарен волейболу за то, что он мне дал. Это было прекрасное время. Я не жалею ни об одной секунде, отданной спорту.
– Со сборной России у вас есть «бронза» Мировой лиги-2001, причём Геннадий Шипулин взял вас в «Финал восьми».
– Да, но там в основном играли Казаков и Егорчев. Я весь сезон в сборной провёл с травмой, которая доставляла дискомфорт и мешала показывать свой лучший уровень. В плей-офф чемпионата России я неудачно столкнулся с партнёром и подвернул ногу. Потом выяснилось, что у меня была трещина в лодыжке. Но мне настолько хотелось быть в сборной России, что я сказал себе: плевать, буду терпеть. Когда человек чего-то очень хочет, он готов превозмогать боль. В том турнире мы проиграли в полуфинале Бразилии, а в матче за третье место обыграли Югославию.
– Выше вы сказали про объективные обстоятельства, которые не позволили закрепиться в сборной. Речь про Алексея Казакова, Андрея Егорчева и Алексея Кулешова?
– Да, при таких сильных конкурентах закрепиться в сборной было очень тяжело. Но я рад, что мне выпал шанс поиграть в форме национальной сборной. С молодёжкой тоже были счастливые моменты – мы выиграли чемпионаты Европы и мира.
– Какой сезон считается лучшим в своей карьере? Когда были сильнейшей версией себя?
– Когда ты берёшь какие-то кубки и медали, всегда есть ощущение того, что ты на вершине. Но если оценивать именно уровень игры, то выделю несколько хороших сезонов в уфимском «Урале». Я чувствовал себя потрясающе, был в хорошей форме и показывал хороший волейбол. Был классный сезон в Ярославле, я физически ощущал себя очень хорошо.
Когда был совсем молодым, были интересные и результативные сезоны в «Искре». Там еще не было мастерства, но это компенсировалось бесконечной энергией и бешеной мотивацией – готов был рвать и метать, всегда чувствовал себя на невероятном подъеме.
Казанский период – крутое время. Там были классные партнёры и серьёзные задачи. С тогда еще «Динамо-ТТГ» я стал чемпионом России. Это момент навсегда останется в памяти, в моменте ты испытываешь ни с чем не сравнимое чувство.
Кстати, большая проблема профессиональных спортсменов, которые заканчивают карьеру, – в обычной жизни им сложно чем-то заменить и компенсировать те эмоции, которые они получали в спорте, особенно если побеждали.
В этом плане мне повезло. Каждая сделка ощущается как победа. И ты получаешь за неё свою награду. Помню, после первых сделок у меня была эйфория, схожая с той, что я испытывал после побед в волейболе. Возможно, это и подкупило меня остаться в этом бизнесе.
– Если верить справочной информации, то в «Искре» вы играли с младшим братом Алексеем, но у него казахстанское гражданство. С чем это связано?
– Алексей был диагональным и мы даже иногда вместе выходили в составе. Сейчас у него нет казахстанского гражданства. Был период, когда он выступал в Казахстане и местная федерация создала комфортные условия для того, чтобы иностранцы по рождению смогли выступать за сборную Казахстана. Некоторое время брат выступал за них.
– В «Искре» вы в сезоне 2003/04 играли с одними из первых серьёзных легионеров в российском волейболе – американцами Райли Сальмоном и Эриком Салливаном. Чем они запомнились?
– Я играл со многими американцами и от всех остались хорошие впечатления. Среди них не было никого, кто бы работал вполноги. Наоборот, все были лидерами по работе, полностью выкладывались как в играх, так и на тренировках. Все были такими двигателями к результату. Понятно, что у всех бывают разные периоды в плане игры, но вот эта заряженность на работу мне в них всегда нравилась. Американцы добросовестно работали. Такой вывод я делаю по пяти ребятам – это Сальмон, Салливан, Руни, Болл, Стэнли.
Самое сильное и даже неизгладимое впечатление, конечно, произвёл Болл. Мне посчастливилось с ним поиграть и в Казани, и в Уфе. Статус «Урала» был ниже, но он продолжал выкладываться на сто процентов, несмотря на возраст. И всегда был примером для партнёров. Стэнли тоже великий работяга, очень приятный человек и партнёр по команде. В Казани еще был классный бразильский связующий Рафаэль. Активный, технически оснащенный, всегда старающийся создать неординарную ситуацию.
С голландцем Гвидо Гертценом в «Искре» было интересно играть. Рядом с ним ты чувствовал уверенность и надёжность. Спокойный, уравновешенный, комфортный человек.
Канадец Фредди Винтерс в Ярославле запомнился тем, что был неординарным. Всегда старался удивлять соперника, играл разнообразно. Мне всегда нравилось играть с партнёрами, которые пытались играть не по шаблону, а проявлять какой-то креатив, у которых был свой почерк. Туомас Саммелвуо, кстати, таким был. Были видно, что это человек, постоянно думающий о волейболе.
«На бойкот в Уфе пошли от безысходности»
– В «Ярославичем» вы играли вместе с 20-летним Максимом Михайловым. Каким он был?
– Он был совсем юн, но был на очень высоком уровне понимания, как должен действовать профессионал в спорте. Уже тогда было понятно, что если не будет каких-то травм, то он будет человеком высоких достижений. Он демонстрировал нескончаемый процесс самосовершенствования.
– Вы были в Казани, когда пару связующих составляли Ллой Болл и Вадим Хамутцких. Как это было?
– Круто! На тренировках было интересно. Два топовых связующих со своим видением игры, своим почерком, своей техникой. Я был счастлив поработать с такими людьми. Думаю, как и все остальные ребята.
– Каково было находиться среди всех этих звёзд?
– На самом деле я только первое время после своего прихода в «Искру», когда мне было 19 лет, чувствовал себя неуверенно и тушевался. Но когда вместе работаешь и играешь, это чувство скованности уходит. В Казани я был уже не зелёный юнцом. Конечно, относился ко всем с большим уважением, но без скованности и боязни допустить ошибку только из-за того, что великие чемпионы на тебя косо посмотрят. Я выбрал не восхищаться, а пахать вместе со всеми.
– Вы участник достаточно редкого события – бойкота матча. В марте 2014 года вы вместе с партнёрами по «Уралу» не вышли на игру против «Локомотива».
– Это была вынужденная мера, чтобы обратить внимание на ситуацию. Никто этого не хотел и, по-моему, мы все до последнего сомневались. Пошли на это от безысходности, потому что много месяцев не получали зарплату. Один-два месяца можно подождать, но, когда ты пять месяцев делаешь своё дело, но не зарабатываешь, это уже серьёзно ощущается, тем более для семейных ребят.
– Бойкот помог?
– В конечном счёте все финансовые истории были решены, лично передо мной никаких задолженностей у «Урала» нет.
– Когда вы впервые выступали в Уфе в 2011 году, вышла знаменитая реклама «Мегафона» про хоккеиста Максима Афиногенова, который и с метра не пробьёт. Долго над вами подшучивали?
– Была другая история про хоккеиста. Когда я перешёл в московское «Динамо», одна из известных спортивных газет опубликовала новость об этом, прикрепив фотографию Максима. С одной стороны, было забавно, с другой – грустно, что в солидном издании не могут отличить волейболиста от хоккеиста. Вот тогда ребята подшучивали, а после рекламы как-то всё спокойно было.
– В «Динамо» вы играли с поляком Бартошем Куреком, который в интервью сказал, что «Россия – пессимистичная, серая страна». Что ему так не понравилось?
– Если я правильно помню, Бартош в том сезоне травмировал голеностоп. Бывает, что проходишь реабилитацию, начинаешь играть, потом бац – и рецидив, опять болит. И у него так повторялось несколько раз. Он даже на родину ездил лечиться. Думаю, он был в ужасном расположении духа в силу этой непрекращающейся истории. Могу предположить, что это всё сильно деформировало его итоговое восприятие о России. Когда ты в плохом эмоциональном состоянии, тебе всё вокруг кажется отнюдь не радужным. Естественно, только сам Бартош сможет объяснить, почему так сказал, но мне, как одному из его одноклубников, ситуация видится так.
– Кто тренер номер один в вашей карьере? С кем комфортно работалось?
– Сергей Цветнов во многом стал тем человеком и тренером, который определил мою судьбу, сделал всё для того, чтобы я заиграл в суперлиге за «Искру». Ему очень благодарен. Еще каких-то российских специалистов выделить затрудняюсь, чтобы прямо «Ох, как было круто». Все были по-своему интересны и в тоже время, как любые люди, имели свои плюсы и минусы. В Уфе были интересные итальянские тренеры. Анджиолино Фригони меня не очень сильно жаловал, но, тем не менее, я играл в составе и мы показывали хорошие результаты. После него был Флавио Гулинелли, с которым действительность было комфортно работать. В то время за физическую подготовку в Уфе отвечал Федерико Рампаццо. И по моим ощущениям именно тогда я был в лучшей физической форме. Тогда мне было комфортно и физически, и эмоционально.
«Увлекался единоборствами – это отличный способ держать себя в форме»
– На волейбольные матчи ходите?
– Иногда выбираюсь, чтобы повидаться со старыми друзьями. Некоторые до сих пор играют. Но в последние годы, конечно, чаще был на женском волейболе.
– Ваша 19-летняя дочь Алина в этом сезоне выступает в чемпионате Румынии. Почему выбрали такое направление?
– Алина три года играла в молодёжной команде «Локомотива», затем в Краснодаре она подписала контракт с молодёжной командой, но почти весь прошлый сезон провела в суперлиге. Поступило предложение поехать в Румынию – и она согласилась. Мы с женой её поддержали. У нас в этом плане всё демократично. Это не мы решаем, куда она поедет. Она уже взрослый человек. Мы лишь можем поделиться мнением. И поездка в Румынию всем нам показалась хорошим вариантом. Алине нужно набираться опыта, играть на взрослом уровне. Безусловно, румынский чемпионат не самый сильный, но зато у неё есть возможность спокойно что-то пробовать в своей игре, реализовываться в команде, где не так сильно прижимают результатами.
– Вы её подтолкнули в волейбол или она просто вдохновилась папой?
– Подтолкнули к спорту. В какой-то момент мы ей сказали: «Алина, надо заниматься спортом, это важно для здоровья. Выбирай каким». У нас и плавание было, и другие виды. В Уфе были горнолыжные трассы и она там занималась лыжами. Когда мы перебрались в Москву, заниматься горными лыжами стало проблематично. Снова встал выбор. Теперь он был уже более осознанный. Понятно, что она ребёнком так часто была на волейболе, что у неё появилось желание попробовать, что это такое. Она сходила на несколько тренировок, ей понравилось и она продолжила с большим желанием заниматься.
– Когда вы сами в последний раз играли в волейбол?
– Очень давно. Физическую форму поддерживаю походами в фитнес. Был период, когда увлекался единоборствами – муай-тай и боксом. Потом времени стало меньше и забросил, но хочу к этому вернуться.
– Для выплеска негативной энергии?
– Агрессии за собой никогда не замечал, поэтому и потребности выплеснуть её у меня нет. Просто, как оказалось, единоборства – прекрасный способ держать себя в хорошей физической форме, потому что там совокупная нагрузка очень большая. Там и выносливость, и силовая нагрузка – всё вместе. Когда ты участвуешь в спаррингах, тебя по голове не гладят. Поэтому ты стараешься усерднее тренироваться. Забросил из-за большой рабочей нагрузки. Успеваешь только в тренажерку забежать, поделать упражнения – и мчишься дальше работать.
– Говорят, что у мужчин от 30 до 50 лет бывает кризис среднего возраста. Вы с ним уже сталкивались?
– У меня был период, когда я думал о прошлом и о том, удалось ли мне состояться в том или ином аспекте. Но это не привело к какому-то кризису или деструктивному поведению. В 40 лет у меня не появилось вдруг желания ездить на байке или неожиданно забиться с ног до головы татуировками или радикально поменять сферу деятельности. Я пока не ощутил симптомов, которыми обычно характеризуют кризис среднего возраста. У меня нет неудовлетворенности жизнью. Я всем доволен.
Досье «БО Спорт»
Григорий АФИНОГЕНОВ
Дата рождения: 25 марта 1980 года
Место рождения: Москва
Карьера: МГТУ (Москва) – 1997–1999;
«Искра» (Одинцово) – 1998–2005; «Динамо-ТТГ»
(Казань) – 2005–2007; «Динамо-Янтарь»
(Калининград) – 2007/08; «Ярославич»
(Ярославль) – 2008–2010; «Урал» (Уфа) –
2010–2012, 2013–2015; «Динамо» (Москва) –
2012/13; «Динамо» (Краснодар) – 2015/16.
Достижения в клубах: чемпион России
(2007), обладатель Кубка России (2003),
серебряный призёр Лиги чемпионов (2004),
серебряный (2003) и бронзовый (1999, 2000, 2011)
призёр чемпионата России.
Достижения в сборных: бронзовый
призёр Мировой лиги (2001), чемпион Европы
U21 (1998), чемпион мира U21
(1999), бронзовый призёр Всемирной Универсиады (2001).