О переходе в «Ак Барс», тренировках с Кросби и жизни в Канаде.
Егор Соколов после восьми лет в Канаде в прошлом году вернулся в Россию. Подписал контракт с «Торпедо», набрал 40 очков и стал вторым бомбардиром команды, но уже по ходу нынешнего сезона его обменяли в «Ак Барс» транзитом через минское «Динамо». В Казани новичок здорово стартовал: набрал пять очков в пяти играх. Однако затем появились проблемы с результативностью, а в последних играх нападающий оказался в запасе.
Мы поговорили с Соколовым еще до всех этих событий: он сразу признался, что для него честь оказаться в таком больше клубе, как «Ак Барс». Помимо этого, в интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал о восьми лет жизни за океаном, супруге-канадке, которой очень нравится в Казани, и многом другом.
«В «Ак Барсе» знают, что я – большой парень»
– Егор, вы уже больше месяца в «Ак Барсе». Можно сказать, что ваша адаптация полностью прошла?
– Да, адаптация точно прошла. Понимаю, что от меня требуют. Влился в коллектив. Работаем, двигаемся дальше, становимся лучше. Конечно, на данном этапе хочется лучших результатов, но в хоккее ничего легко не бывает.
– Было что-то тяжелым в адаптации?
– Нет, мне сразу было легко. Со многими ребятами играл и пересекался, меня хорошо приняли в коллективе. Конечно, «Ак Барс» – это большой клуб. Когда в детстве смотрел хоккей, знал, что «Ак Барс» – топ-клуб. В том году команда проиграла в финале, в этом сезоне хочется выиграть Кубок Гагарина. Если ты попадаешь в такую команду – это честь для тебя.
– Чувствуете давление из-за того, что попали, как вы говорите, в большую команду?
– Мне кажется, давление есть всегда. Любая команда хочет показывать высокий результат. Ты хочешь выходить и выигрывать каждый матч в любом случае. Неважно, в какой команде играешь.
Я бы отметил, что в организационном плане в Казани всё супер. Мне сразу помогли перевезти семью из Нижнего Новгорода. Подошли и сказали: «Откуда и как забрать? Нужны ли машины для переезда?» Раздевалка очень классная, база тоже впечатлила.
Знаете, тут не нужно думать о чем-то, кроме хоккея: завязываешь коньки и идешь играть.
– Григорий Денисенко, с которым вы давно знакомы, помогал?
– Конечно! Леха Пустозёров, с которым мы по детям играли в «Тракторе», тоже помогал. С Гришей мы много общались и до моего перехода. Он сразу помог во всём. Постепенно и вся команда начала помогать. Могу сказать, что мы сейчас одна семья.
– Каким был первый разговор с Анваром Гатиятулиным?
– Мы поговорили в мой первый же день, мне всё объяснили и показали. Показали видео, как хотят, чтобы я играл. Всё сразу стало ясно и понятно.
– Что требуют от вас?
– Мне сказали использовать свои сильные стороны. Они знают, что я – большой парень. Больше показывали общую систему игры, как играть в обороне и при возврате назад.
А что касается атаки, все знают мои сильные стороны. Я – тоже. Мне сразу дали понять, что в большинстве я должен играть под воротами, закрывать обзор вратарю и подправлять броски.
В остальном мы обсуждали именно игру в обороне и без шайбы, потому что всё равно тяжело, когда ты летние сборы проходишь с одной командой, а начинаешь сезон в другой. Системы игры разные.
– Вы ведь уже пересекались с Гатиятулиным в Челябинске?
– Когда я пришел в команду «Трактора» 2000 году рождения, Анвар Рафаилович уже начал тренировать «Белых Медведей» из МХЛ. Тогда у нас не получилось поработать вместе, потому что я не смог попасть команду в МХЛ – мои права обратно перешли в «Автомобилист». Но мы и раньше с ним общались, я играл в одной команде с его сыном.
«Кросби подъезжал и спрашивал: «Как дела?»
– Вас сравнивают с экс-игроками «Ак Барса» Дмитрием Яшкиным и Ильёй Сафоновым. В первую очередь, из-за габаритов. Вы считаете себя похожим по стилю с этими игроками?
– За Яшкиным я всегда наблюдал, интересно смотреть, как он действует перед воротами, как ставит клюшку и выигрывает борьбу на пятачке. Это человек с большим опытом и очень хороший игрок.
Думаю, да, нас можно сравнивать, говорить, что мы играем в похожем стиле. В то же время у них есть свои плюсы, у меня – свои. Не могу сказать, что мы на сто процентов играем одинаково, различия некоторые есть.
– Считаете ли вы Яшкина лучшим игроком КХЛ на пятачке?
– Сто процентов. Иногда смотришь на его голы и не понимаешь, как он забивает. Он умеет подставлять клюшку под броски, переправлять их слету. Недавно вот «Нефтехимику» такой гол забил. Непонятно, как он это делает, очень интересно следить за его игрой. У меня есть, чему поучится у него. Не просто так он забивал по 30-40 шайб за сезон.
– А в целом насколько сложно играть под воротами, где тебя много бьют и в любой момент может прилететь шайба?
– Это сложная работа, но я получаю от этого удовольствие. Даже если шайба прилетит в тебя – это часть хоккея. А если прилетит и ты забьешь – это, повторюсь, только удовольствие. Я шайбы не боюсь. Забивать голы с пятачка – это самое приятное, потому что соперник тебя туда старается не пускать. Вообще, на мой взгляд, это самая охраняемая часть всей площадки. Если у тебя получается забить, это кайф.
– В одном из интервью вы рассказывали про Брэди Ткачука, который еще до тренировки стоит на пятачке и просит бросить ему по воротам больше 100 раз. У вас есть какой-то элемент, который вы тоже отрабатываете до автоматизма?
– Я после тренировки всегда остаюсь – Миллер или Лямкин набрасывают мне минут 10. Мне это нравится. Отрабатываю выход на ворота, когда за счет габаритов у меня есть возможность вылезать на пятачок. Этот момент особенно отрабатываю, чтобы в нужной момент быть готовым. Не знаю, видели вы или нет, но против «Торпедо» я забил именно в таком стиле.
– А летом над чем работаете больше всего?
– Летом я всегда занимаюсь катанием, потому что я – большой парень. А уже во время сезона ты больше работаешь над борьбой за шайбу. Несколько лет назад летом мне удалось потренироваться вместе с Кросби и Маккинноном.
Если ты идешь один в один против Кросби куда-нибудь в угол, ты никогда не доберешься до шайбы. И это несмотря на то, что он не такой и габаритный парень. Вы можете работать с ним 30-40 секунд, но к шайбе никогда не подберетесь.
– Какие эмоции испытывали, когда тренировались с такими звездами?
– Это другой уровень. Ты просто кайфуешь и смотришь за каждым их движением. Хочется впитывать и учиться у них.
– Удалось пообщаться с ними?
– Да. Кросби всегда подъезжал и спрашивал: «Как дела?» Я ему старался задавать вопросы, как он так сохраняет шайбу. Он делился маленькими секретами. Это был классный опыт.
– Кто вам больше импонирует: Сидни Кросби, Коннор Макдэвид или Нэтан Маккиннон?
– Макдэвид и Маккиннон – это другой уровень в плане скорости на льду, они очень быстрые. Но Кросби мне всегда больше нравился за счёт того, как он играет в углах и под воротами. Брось ему сто раз – он все сто раз подставит клюшку под шайбу.
– Говорят, что Кросби – очень приятный человек, несмотря на статус суперзвезды.
– Да! Помню: когда я впервые оказался с ними на одной тренировке, всего боялся, сильно нервничал. А он просто подошел, спросил: «Как дела? Чем помочь?» Сказал, чтобы я чувствовал себя комфортно. Кстати, если им не понравится, как ты тренируешься, они тебя могут больше не позвать. Я после первой тренировки весь вечер сидел и ждал, что мне напишут о новой тренировке.
– Написали?
– Написали. Мне повезло (улыбается).
«Моя реализация хромает. Может быть, клюшку слишком сильно сжимаю»
– У «Ак Барса» было четыре поражения в четырех матчах. Что происходило с командой?
– Тяжелый период. Такое бывает. Поговорили с ребятами между собой. Всё начинается с тренировок. И не надо приходить на арену с потухшими глазами, думать, что если ты будешь ходить расстроенный с головой вниз, то мы выберемся из этой ситуации. Надо работать, быть позитивным и думать о хорошем. Мы играем за «Ак Барс» – мы тут все по делу.
Нужно переворачивать эту ситуацию: бывают темные полосы, бывают – светлые. Никогда не бывает всё хорошо. Наверное, такие ситуации даже сплачивают. Мы будем выбираться из этой ситуации все вместе.
– То есть, какого-то негативно настроения в команде нет?
– После игры с «Сочи», конечно, такое настроение присутствовало. Но если ходить грустным и расстроенным, из такой ситуации выбраться будет сложно. Повторюсь, нужно работать и мыслить позитивно. Если мы будем какими-то обиженными, то просто не выберемся из этой ситуации.
– А что конкретно не получается у «Ак Барса»?
– У нас хромает реализация, начиная с меня и закачивая остальными. Очень много моментов, когда лично я мог забивать. Может быть, клюшку сжимаю слишком сильно. Надо выходить и работать, получать удовольствие от хоккея. Не думать о том, что шайба отскочит, и ты легко забьешь её, всегда нужно быть хладнокровным и уверенным в себе. Все ребята у нас мастеровитые, рано или поздно мы начнём забивать.
– Вас уже и критиковать начинают. Читаете об этом?
– Нет, я никогда не обращаю на это внимание. Понятно, что это часть хоккея. Я помню, что и в прошлом сезоне много говорили об «Ак Барсе», когда был плохой старт. А потом посмотрите, где команда оказалась. Если обращать на это внимание, то можно ещё сильнее загрузить себя. У всех есть своё мнение, все могут высказываться, но я не обращаю на это внимание. Мне это неинтересно.
– Александр Хмелевский на фарт уже поменял шнурки на желтые. У вас есть какие-то такие приметы?
– Наверное, нет. Я больше просто пытаюсь не думать о всей этой ситуации, не погружаться куда-то вниз еще сильнее. Я разве что могу изоленту поменять или обмотку клюшки другую попробовать. Бывают периоды, когда шайба просто не летит в ворота, но если об этом думать каждый раз, то она никогда не залетит в ворота. Надеюсь, Александру это поможет и он, наконец-то, забьет (уже после интервью он забил в «зелёном дерби» первый гол в сезоне – прим.).
– Видите ли вы в Хмелевском потенциал большого бомбардира?
– Конечно. Он каждый год на вершине. В любой момент его прорвет и будет уже невозможно остановить. Он – классный парень, много работает на тренировках. Думаю, все и всё про него знают, не просто так он каждый сезон набирает по 40-50 очков. Для этого нужно большое мастерство.
У того же Окулова сейчас не очень дела в «Авангарде», но ты всё равно знаешь, что это большой мастер. Рано или поздно его прорвет и тоже будет невозможно остановить. Саню же мы поддерживаем, знаем, что когда он забьёт одну, его будет не остановить.
– Помимо проблем с реализацией, у «Ак Барса» много ошибок в обороне. С чем это связано?
– Может быть, это происходит из-за нашего желания забить. В какой-то момент мы начинаем забывать об обороне. Это не из-за того, что мы не хотим играть в обороне или плохо играем. Просто все хотят забить, помочь команде, в какой-то момент перегорают, и получаются такие ошибки.
– Нет опасений, что вот эта черная полоса может и дальше пойти?
– Повторюсь, нужно мыслить позитивнее. Если думать, что это никогда не закончится, тогда так и будет. Мы общаемся друг с другом, работаем на тренировках, всё придет именно через работу. А если думать о плохом – плохое точно произойдет. Ничего, кроме работы и позитивного мышления, нам сейчас не поможет в этой ситуации.
Мы играем в хоккей, нам повезло, что это наша работа, которая приносит нам хорошие зарплаты. Мы должны быть рады этому, приходить с позитивом и не забывать о работе.
– После поражения от «Сочи» Гатиятулин сказал, что «Ак Барс» перейдет на более закрытый стиль игры. Что он имел ввиду?
– Думаю, он имел в виду исключить глупые и собственные ошибки в обороне. В последних играх складывается ощущение, что любая наша ошибка – это гол в наши ворота. Нужно это исключить.
«Хочется оставить след в таком большом клубе, как «Ак Барс»
– Вас уже неоднократно спрашивали про обмен из «Торпедо». Какие это эмоции, когда после отличного сезона, где вы набрали 40 очков, вас меняют уже на старте нового чемпионата?
– Я рассчитывал начать сезон в «Торпедо», прошел лагерь, готовился к игре со «Спартаком». Когда не поставили в состав, понимал, что нужны какие-то перемены. Слава Богу, что с обменом всё быстро получилось. Меня ещё летом могли обменять, что-то не получилось. Потом я подписал новый контракт и готовился играть за «Торпедо». Они решили, что я не прохожу в состав, повторюсь, хорошо, что я быстро оказался в «Ак Барсе», не сидел долго без игровой практики.
– Насколько это тяжелый момент для вас был?
– Ты никогда этого не ожидаешь. Я уже привык к команде, городу и ребятам. Но если ты профессиональный спортсмен, то всегда должен держать в голове такие вещи. Один день всё хорошо, на другой – уже в новой команде.
Конечно, попасть после этого в топ-клуб – это огромный шанс, наверное, это в какой-то степени даже сгладило мою ситуацию. Но для меня самое главное было играть – неважно, в какой команде. Но, повторюсь, приятно оказаться в команде с такой историей. Я даже нервничал в первых играх, понимал, куда попал. Хочется оставить и свой след в таком больше клубе, не хочется поиграть тут и ничего не выиграть. Для меня самое главное – это победы.
– Вы говорите, что с детства следили за «Ак Барсом». С кем у вас ассоциируется эта команда?
– Зарипов и Морозов – это номер один. В защите – Никулин. Я про них всегда слышал и знал.
– А в плане игры, может быть, был кто-то, кто вам нравился?
– В детстве у меня всегда любимым игроком был Ягр. Я болел за «Авангард» только из-за того, что он играл там.
«Иногда с Денисенко шутим, что шесть лет назад были на одном чемпионате мира, а теперь в одной команде»
– Следили в прошлом сезоне за финалом Кубка Гагарина?
– Да, каждый матч. Много общался с Гришей, поздравлял его после прохода каждого раунда.
– Была ли симпатия на чьей-то стороне?
– Если честно, у меня были знакомые ребята в обеих командах. С Даней Исаев мы с детства были знакомы. Особых симпатий не было, интересно посмотреть, что такое финал и как люди дошли до этой стадии. Но больше, наверное, хотелось, чтобы выиграл «Ак Барс», потому что «Локомотив» до этого уже дважды побеждал.
– Видели видео с Денисенко из раздевалки «Ак Барса»? Знали, что он может быть таким эмоциональным?
– Гриша всегда живет игрой, меня это не удивило. Он ведь делал это не со зла, просто хотел победить. Помню наш финал на молодежном чемпионате мира: там тоже у всех были эмоции, но Гриша всегда был эмоциональнее других. Это нормально, это часть хоккея. Если у тебя нет эмоций, значит, ты не хочешь выиграть.
– Часто ли вам напоминают про проигранный финал в 2020-м году, когда Россия вела у Канады 3:1 перед третьим периодом?
– Иногда в раздевалке с ребятами вспоминаем, что сейчас в «Ак Барсе» собрались два серебряных призера чемпионата мира. Помню, Никита Лямкин спрашивал: «Как так получилось?» Я ему отвечал, что и сам не понимаю. Очень обидно. Наверное, на данный момент это моё самое обидное поражение в моей карьере. Неприятно вспоминать.
Но сейчас уже ничего не изменишь. Осталась только гордость, что выступал за сборную России на таком крупном турнире.
– Многие до сих пор не понимают, как вы упустили преимущество в две шайбы в третьем периоде.
– Ну да... Было пару удалений, они забили в большинстве. Второй гол, вроде бы, они забили после рикошета. Перевернули полностью игру, в концовке случился неудачный выход «один в ноль» – Амир Мифтахов не знал, что делать в той ситуации: выйти из ворот или нет.
В концовке мы должны были играть «шесть на три», но удаление отменили. Мы в этот момент уже были морально убиты. Потом Пашка Дорофеев удалился – понимали, что нам уже не суждено выиграть.
Хотя у нас очень сильная команда тогда была. Большая часть ребят сейчас играет в НХЛ или КХЛ. Рад, что я попал на тот чемпионат мира, конкуренция была огромная.
– С кем-то из той сборной, помимо Денисенко, общаетесь?
– С Амиром Мифтаховым виделись на Кубке мэра Москвы. Иногда переписываемся с Васей Подколзиным. У всех свои заботы и своя жизнь, разница во времени. Наверное, больше всего общались и общаемся с Гришей Денисенко. Обсуждали в том году наше возвращение в Россию, всегда были на связи друг с другом.
– Могли ли год назад, когда возвращались в Россию, подумать, что окажетесь в одной команде?
– Иногда мы обсуждаем это. Шутим, что шесть лет назад были на чемпионате мира, а теперь играем в одной команде. Летом, когда были разговоры о моем обмене в «Ак Барс», он очень хотел, чтобы я оказался в Казани. В итоге, думаю, он рад, что мы играем вместе. Сейчас мы кайфуем от этой ситуации.
«Перед последним сезоном сказал себе, что если не получится пробиться в НХЛ, вернусь обратно»
– Вы после восьми лет в Канаде вернулись в Россию. Какие были первые ощущения?
– Впечатления были только хорошие. Я никогда надолго не уезжал из России, каждое лето возвращался сюда. Возможно, поэтому никакой адаптации в плане быта у меня не было, я его не забывал. Да и в целом я – русский парень. Всё было хорошо.
– О чем мечтали первым делом, когда летом приезжали в Россию из Канады?
– Увидеться с семьей – мамой, папой и братом. Всегда хочется провести с ними как можно больше времени. Кайфовал с семьей – это самое главное. Обычно я приезжал на месяц-полтора, потому что потом готовился к сезону в Канаде.
– По еде скучали?
– Конечно. Борщ, когда мама или папа готовят дома – это самое лучшее.
– А отдых летом в Канаде и в России чем-то отличался?
– Наверное, нет. Единственное, что там нет таких бань, как у нас в России. Там в основном сауны. А я очень люблю именно баню – это самое классное в плане восстановления для спортсмена. Полтора года назад у нас с супругой родилась дочка, поэтому отдых в целом поменялся. Ты уже стараешься всё время проводить с дочкой. Она растет – очень круто наблюдать за этим.
– В какой момент поняли, что нужно возвращаться в Россию?
– Когда меня обменяли из системы «Оттавы» в «Юту». Я знал, что для меня это последний шанс. Понимал, что если мне не дадут шанса в НХЛ, я поеду обратно. Тогда я сказал агенту, что буду возвращаться.
– Вы ведь до последнего ждали своего шанса?
– Да, ради этого я там и находился. НХЛ – это мечта, ты хочешь играть там. Но я не жалею ни о чем. Я вернулся в КХЛ уже сформированным игроком. Я знаю свои сильные стороны, провел больше 300 игр на профессиональном уровне. Повторюсь, мне не о чем жалеть. Я хочу двигаться дальше и помогать побеждать «Ак Барсу», становиться лидером команды.
– Вас и раньше часто звали в КХЛ, но вы постоянно отказывали.
– Да, я, всё-таки хотел дать себе последний шанс пробиться в НХЛ. И перед последним сезоном за океаном я сказал себе, что если сейчас не получится, тогда нужно возвращаться.
– И вы об этом говорили, и многие российские хоккеисты, что ты можешь быть хорош на предсезонке, забивать голы, но тебя все равно отправят в фарм-клуб. Насколько это напрягало?
– Напрягало, но у тебя всегда были в голове слова руководителей клубов: «Ты у нас первый на очереди в НХЛ». Тебя это успокаивает, мотивирует, и ты начинаешь играть хорошо. После обмена в «Юту» я на старте сезона входил в топ-5 АХЛ по очкам и победным голам. Но мне так и не дали шанса в НХЛ. В тот момент я начал не понимать, для чего вообще забиваю и набираю очки, если мне не дают шанса. В какой-то момент руки уже опустились.
«Сидел два с половиной часа в кинотеатре, смотрел фильм «Оно» и ничего не понял»
– В 17 лет вы переехали в Канаду из Челябинска. Был ли какой-то культурный шок?
– Да, конечно. Первое время больше всего удивляло, что все люди с тобой здороваются. Просто идешь по улице, тебе говорят: «Привет или доброе утро». Спрашивают, как дела? В России на улице к тебе просто так не подойдут и не пожмут руку. Наверное, это был самый большой культурный шок.
– Они не знали, что вы хоккеист?
– Тогда еще нет. Я шел за кофе, мне идут навстречу совершенно незнакомые люди, здороваются и улыбаются со мной.
– Вы ведь приехали туда без знания языка. Насколько это всё усложняло?
– Было тяжело, не понимаешь, что тебе говорят. А я ведь человек общительный! Если мы ехали куда-то в поездку на автобусе шесть-семь часов, мне приходилось надевать наушники, слушать музыку или смотреть кино. А хотелось поболтать с ребятами! Поэтому это меня мотивировало как можно быстрее выучить английский. Мне было легче выучить язык, потому что все вокруг меня разговаривали на английском. После трёх-четырёх месяцев я уже многие вещи понимал.
У меня был учитель по английскому, который не разговаривал на русском (улыбается). Мы с ним проводили уроки два раза в неделю. Можно сказать, он мне как в садике показывал картинки, где что-то нарисовано и перевод этого. Как-то так я и подхватывал.
Плюс я жил в семье, там был парень, который везде брал меня с собой. Помню, в первый мой год в Канаде вышел фильм «Оно», который шел два с половиной часа. Это был мой второй месяц в Канаде. Я сидел два с половиной часа в кинотеатре и вообще ничего не понимал.
– Когда вы приехали, жили у канадской семьи. Что это за опыт?
– Наверное, это не совсем понятный опыт для русского человека. Но это лучше, чем жить вообще одному. Мне во всем помогали – кормили, стирали вещи, я не чувствовал себя одиноким. Понятно, что для них это работа, они получали деньги от клуба. Но они действительно заботились обо мне. Чувствовал себя максимально комфортно.
– А что за история была, когда во время пандемии занимались волонтерством и развозили продукты?
– Это был единственный раз, когда у меня не получилось прилететь в Россию. Я готовился к драфту. Семья, у которой я жил, владела продуктовым магазином. Многие люди тогда боялись выходить на улицу, так что у нас появилась идея развозить продукты. Мы этим занимались.
– Эта была разовая акция?
– Нет, мы делали это больше трех или даже четырех месяцев.
«В КХЛ я кайфую от хоккея гораздо больше, чем в АХЛ»
– Как вам Казань?
– Супер.
– Как ваша супруга-канадка реагирует на город?
– Они вот только сегодня улетели обратно в Канаду на два месяца. Перед отлетом она мне сказала, что Казань ей нравится гораздо больше, чем Нижний Новгород. Она чувствует себя здесь более комфортно. Ей нравится выйти погулять, взять кофе. Она уже ждет, когда можно сможет вернуться обратно сюда под Новый год.
– Вы говорили, что она пробовала русскую кухню. А что насчет татарской?
– Понимаете, она ведь не ест мясо. Так что мы в целом редко ходим по ресторанам и в основном готовим дома. Моей жене это очень нравится. Ей точно понравился чак-чак, она даже взяла с собой четыре упаковки для родных.
– Ваша жена умеет готовить русские блюда?
– Мы в основном готовим мясо или курицу, рис и спагетти. Что-то протеиновое. Из русской кухни ей очень нравятся вареники с джемом.
– А как вы познакомились, если не секрет?
– Через социальные сети. Начали общаться, а сейчас уже в браке, и у нас ребенок.
– Вы ведь назвали дочку Анастасией. Кто настоял на этом имени?
– Жена хотела русское имя. Она сразу об этом сказала. У нас было три варианта – Анастасия, Дарья и Анна. Мы сошлись на Насте. Все довольны.
– Можно ли сказать, что в России вы сейчас получаете больше удовольствия от хоккея, чем когда играли в АХЛ?
– Сто процентов. Я кайфую от хоккея гораздо больше. Условия в КХЛ намного лучше, чем в АХЛ. Тебе не нужно после игры садиться в автобус и ехать по восемь-девять часов, играть по три игры за три дня. Это очень тяжело для организма, ты практически не восстанавливаешься.
Сейчас я просто кайфую от хоккея, ни о чем не думаю, кроме самой игры. Мне не нужно перестраиваться, менять свою игру. Я просто выхожу и играю в тот хоккей, который умею и за который меня ценят. Хочу принести максимум пользы в Казани, выиграть Кубок Гагарина с «Ак Барсом».
ДОСЬЕ «БИЗНЕС Online»
Егор СОКОЛОВ
Дата рождения: 7 июня 2000 года
Место рождения: Екатеринбург.
Карьера игрока: «Белые Медведи» (Челябинск) – 2016/17; «Кейп-Бретон» (Канада) – 2017–2020; «Оттава» (Канада, НХЛ) – 2020–2024; «Белвил Сенаторз» (Канада, АХЛ) – 2020–2024; «Юта» (США, НХЛ) – 2024/25; «Тусон» (США, АХЛ) – 2024/25; «Торпедо» (Нижний Новгород) – 2025/26; «Ак Барс» (Казанб) – с 2026 года.
Достижения: серебряный призер молодежного чемпионата мира (2020), участник Матча звезд АХЛ (2023)