«Думал к шаманам обращаться». Откровенный Олег Иванов – о «Рубине», Артиге, семье, подкасте и машинах

Большое интервью капитана «Рубина».

39-летний Олег Иванов – самый опытный игрок «Рубина», за плечами которого 24 года в РПЛ и «бронза» Евро-2008. В некоторой степени капитан казанцев стал уже играющим тренером: он подсказывает молодым, помогает иностранцам, общается со штабом. Франк Артига, хотя и отработал с командой два месяца, уже отметил большую роль Иванова в раздевалке. Тем интереснее услышать мнение Олега о последних событиях в «Рубине»: тяжелое завершение 2025 года, расставание с Рашидом Рахимовым и назначение Артиги.

Также «БИЗНЕС Online» поговорил с ним о завершении карьеры, бойкоте болельщиков, проблемах Никиты Васильева и Далера Кузяева, комментариях Дмитрия Губерниева и о много другом. 

«Артига позитивный, но у него есть «красные линии»

– Олег, «Рубин» назначил Франка Артигу главным тренером, вы успели поработать на сборах. Что нового для себя увидели в работе Франка? 

– До этого уже работал под руководством тренеров с европейскими видением: в сборной России был Гус Хиддинк, можно к тренерам с европейской ментальностью отнести Черчесова и Рашида Маматкуловича – они ведь начинали карьеру в Европе, учились там и методики брали оттуда. У Черчесова, как и у Рахимова, был немецко-европейский подход.

Что до Артиги, мы сейчас делаем большой упор на контроль мяча, на подстройку. Вся работа идёт через мяч, с очень высокой интенсивностью. Со стороны может показаться, что мы только в футбол играем, но изнутри... Ребята кряхтят, еле выдерживают нагрузки. Я сам некоторые мышцы вспомнил, о которых давно забыл (смеётся).

– А какой Артига в общении? Строгий или дружелюбный?

– За то время, что мы работаем, увидел довольно позитивного тренера, коммуникабельного и открытого. Но у него есть красные линии, которые игрокам переходить нельзя.

Например, на первом сборе у нас был тяжёлый день, две тренировки. Вечером начали отрабатывать позиционные упражнения без сопротивления, и после пары неудачных действий он уже повышал голос. И всем всё сразу становится понятно. Пока, конечно, до «красных линий» не доходило, но он даёт понять: если человек не напрягается и не отдается, то это не пройдёт.

– От Артиги сейчас ждут яркой игры, атакующего футбола и 80% владения. Оправданы ожидания?

– Ломать – не строить. Чтобы что-то создать, нужна огромная работа и терпение. Не бывает так, что команда сначала играет в один футбол, пришёл новый тренер – и в первой же игре всё поменялось. Условно говоря, он на первом сборе только имена запоминает, узнает состав, возможности игроков.

Я вот только ко второму сбору вижу, что упражнения, которые он даёт, начинают работать. А мы уже провели десятки тренировок и четыре игры. Только спустя почти месяц работы уже немного появляется то, что задумывалось. Нельзя просто взять палочку, махнуть и команда начинает играть в другой футбол. На это нужно время. 

«Над нами прямо туча висела. Но я горжусь пацанами – никто не опустил руки»

– Расставание «Рубина» с Рашидом Рахимовым для вас стало неожиданностью? 

– Начиная с того момента, как команда вышла в РПЛ – его каждый год в новостях и инсайдах увольняли раза по три. Он уже научился за это время отводить от команды все эти слухи. Первое время мы обращали на это внимание, ребята спрашивали и уточняли, так ли это. А позже уже все всё прекрасно понимали.

Сложные отрезки бывают у всех. Нужно понимать, что у нас были и травмы, и разное состояние игроков. Некоторые игроки отлучались в сборные. Вуячич из-за травмы вообще на некоторые игры выходил, не проводя тренировок в цикле. Это всё сказывалось.

Я с 2011-го года всегда был в командах, где основная обойма в 12-13 футболистов. И  когда в определённый момент случается много травм, то возникает спад. Причём чаще всего это происходит к экватору чемпионата. 

– Вам как капитану звонили партнеры по команде, чтобы узнать что происходит, остаётся ли тренер? 

– В какой-то момент была информационная тишина – это страшнее, чем какие-то слухи. Тогда люди напряглись. А что делать? Спокойно объяснял, что это часть футбола. Не нужно что-то искать и читать, потому что всё станет известно со временем.

– Наверное, вас уже ничем не удивить в футболе. 

– Да, действительно меня ничем не удивить после «Терека». В один сезон мы набрали приличное количество очков, заняли 8-е место, до третьего нам не хватило 3-4 очка. Это был топ-результат, но со Станиславом Саламовичем тогда не продлили контракт.

– Осенью у «Рубина» в целом был тяжёлый отрезок: всего три победы. Было напряжение?

– Да, над нами прямо туча висела. Но я горжусь пацанами – никто не опустил руки, все, наоборот, говорили: «Давайте-давайте, соберёмся, надо вылезать». Хотя седьмое место – вроде и не провал. Но внутри иногда было грустно. Только турнирная таблица была глотком свежего воздуха.

– Что с вами произошло в Туле? Проиграли «Арсеналу» из Первой лиги и вылетели из Кубка России.

– Было спасение Артура в конце, но до этого Ходжа из убойной позиции по воротам не попал. В моей карьере были игры, когда играешь против соперника классом ниже и терпишь неудачу – это не редкость. Такого не должно быть, никто с себя вины не снимает. Но так бывает, никто от этого не застрахован. Плюс, наверное, мы были не в том состоянии, чтобы на таком поле играть с позиции силы. Где-то сыграл злую шутку азарт у соперника – приехал «Рубин», им очень хотелось выиграть у себя дома.

– Могла ли вас «подвести» «Балтика»? Команда стала пятой без больших вложений. На их фоне седьмое место «Рубина» уже не воспринималось как успех.

– Надо посмотреть, как «Балтика» сыграет в оставшейся части сезона. У нас был момент, когда из Первой лиги вышли сразу четыре команды. И вот этот посыл, что можно сделать команду без больших вложений, сыграл злую шутку. Все начали экономить, надеяться на чудо. В итоге половина этих ребят никогда в премьер-лиге не играла, они с горящими глазами выходят в стартовых матчах и хотят себя показать. Выдают 10-15 туров – и команда уходит обратно. Посмотрим, как дальше будет выступать команда из Калининграда.

«На ужине с Рахимовым простились на самой доброй ноте»

– Команда встретилась с Рахимовым в ресторане перед вылетом в Турцию на сборы. От кого шла инициатива о встрече?

– Я с ним встретился в Казани, когда заезжал на базу потренироваться в паузу. Он уже сказал тогда, что контракт расторгается. И предложил: «Давайте потом созвонимся, соберёмся, когда все будут в Москве». Я просто передал ребятам, что Рашид Маматкулович готов встретиться. Все сразу согласились, без проблем. Мы же прошли такой долгий путь вместе. Получилась обычная дружеская встреча. Посидели, повспоминали, посмеялись и простились на самой доброй ноте.

– Как рассказывал Рахимов, на встрече были все, кроме Жака Сиве. Как он умудрился потеряться в отеле? 

– Не только он (улыбается). Мальдонадо и Арройо тоже потерялись. Я скинул всю информацию по ресторану в нашу общую группу игроков в мессенджере. Но, видимо, из-за сложности перевода не все увидели, потому что в этом чате нет переводчика. 

– Как иностранцы в целом чувствуют себя в команде? Все адаптировались к России?

– У нас с этим проблем нет и атмосфера в коллективе замечательная. Вообще, с проблемами в адаптации у нас в команде за последние четыре года столкнулся только один игрок – это Марвин Чуни. Ему действительно было очень тяжело. Может, у него слишком европейский менталитет, не знаю. Парень он позитивный, без какой-то гнилости, но... ему было тяжко. Даже не сам коллектив, а, может, жизнь в нашей стране. Он к пацанам относился абсолютно нормально, и ребята к нему тоже.

– Был ли у вас какой-либо личный разговор с Рахимовым после его ухода?

– Прямого такого диалога у нас не было. Мы много беседовали во время сезона. Я в команде выполнял роль старшего, капитана. У нас был капитанский совет – я, Вуячич, Саша Зотов. Бывало, он вызывал нас, советовался по разным вопросам. А вот в отпуске я с ним не созванивался ни разу. Прекрасно понимал, что человеку нужно отдохнуть, да и самому хотелось побыть с семьёй, отключиться от футбола. 

«Очень хочется синтеза и полной поддержки» Обращение Иванова к болельщиков

– Какой у игроков настрой по отношению к болельщикам? Например, после матча с «Ахматом», который был последним домашним в Кубке России, никто не подошёл фан-трибуне. Это было специально?

– Насколько я помню, после той игры некоторые игроки подходили и благодарили. Но иногда действительно бывает такое состояние, когда ты эмоционально опустошённый и идёшь на автомате в раздевалку. Если увидишь, что кто-то машет тебе и зовет – тогда очнёшься и подойдёшь. Если кто-то не подошел к сектору, то это вовсе не от неуважения. Мы всегда благодарны тем, кто нас поддерживает и ждем на наших играх.

Но не буду отрицать, что иногда бывают не очень понятные мне ситуации. К примеру, для меня странно, когда команде очень нужно выигрывать в Кубке и как никогда важна поддержка, а на секторе начинают скандировать против тренера или проводят какие-то другие акции протеста. Мужики, мы же играем для вас! Понимаю, что у кого-то могут быть какие-то претензии, разочарование. И не против того, что надо это озвучивать и доносить, но именно во время матча это, мне кажется, лишнее – игрокам на поле во время игры нужна ваша поддержка и вера в команду, а уже после финального свистка можно вернуться к насущным проблемам. 

На стадионе, я считаю, нужно до последнего поддерживать свою команду, независимо от того, кто тренер или кто стоит в воротах, какие у тебя обиды на клуб. Если ты пришёл на стадион, значит, тебе небезразлична эта команда и ты болеешь за нее. Тогда на 90 минут можно убрать все обиды в сторону и просто поддержать свою любимую команду. Для нас это действительно важно и мы эти эмоции чувствуем на поле. 

Очень хочется синтеза, чтобы и фанаты ходили, и у нас была полная поддержка во время матча. Мы же это ощущали! Мечтается, чтобы в Казани на матчах была такая же атмосфера, как когда мы в этом сезоне играли с «Зенитом». Было невероятно круто и тот камбэк в игре с «Зенитом» – это во многом заслуга трибун и тех, кто нас гнал до последнего. Это было крутое ощущение, даже на скамейке сидишь и чувствуешь эту энергию – прям бежать хочется. И огромное спасибо всем, кто нас поддерживает и гонит вперед, мы это чувствуем. Большая благодарность болельщикам, которые, даже несмотря на какие-то проблемы и неприятности, с нами до конца.  

«Чемпионат России очень специфичен». Почему не получается у Кузяева

– С переходом Далера Кузяева связывали большие надежды, что он добавит «Рубину» класса, усилит центр поля. В итоге он не показал той игры, недавно ещё и получил перелом ребра. Почему у него не получается?

– Я его прекрасно понимаю с точки зрения футболиста. В «Ростове» у меня тоже был период тягот. Поменялся гендиректор, начались сложности. Нас даже не пускали на базу тренироваться, полностью отстранили. Я эти полгода играл в Москве за разные любительские команды, за бизнесменов, выигрывал какие-то турниры вроде «Кубка Русского Радио» – просто чтобы поддерживать форму. Если в команде не дают тренироваться, ищешь любые турниры для практики. Доходило до смешного: выиграешь, тебе приносят 10 тысяч рублей призовых, а ты отвечаешь: «Да не надо, раздайте ребятам». 

– Как нашли клуб после такой паузы? 

– Появился вариант с «Тереком», мне было 24 года. Я приехал и в полной мере ощутил, что такое – потерять игровой тонус. Первые полгода были очень тяжёлыми, я не мог попасть в ритм. Я и так всю карьеру не отличался атлетизмом, а тут ещё и физические показатели упали. Было очень тяжело вернуться в тонус. В итоге даже ходили такие разговоры: «Убирайте его». И я сам уже не хотел быть балластом…

– Как перевернули ситуацию? 

– Поговорили со Станиславом Саламовичем, договорились, что останусь ещё на три сбора. Он сказал: «Я в тебя верю». И вот со сборов я начал забивать, отдавать голевые пасы, поймал игровой ритм. Саламыч сказал: «Я же говорил, всё будет хорошо». И с того момента всё пошло в гору. Но эти полгода... И нужно понимать: чемпионат России очень специфичен. Это борьба на каждом клочке поля, и если ты теряешь игровую практику на долгий период, то тяжело быстро войти в этот игровой ритм.

– Но тогда был понятен уровень РПЛ, какие партнеры и соперники. Но сегодня Далер приехал после чемпионата Франции, есть класс. 

– Далер, вернувшись из Европы, просто снова окунулся в эти реалии. У нас если от ворот разыгрывают, сразу идёт прессинг. В Европе на чужой половине поля прессингуют единицы. У нас же часто ставка на то, чтобы перебить, перебежать, переломить соперника. И Далера я понимаю. 

Сейчас он на сборах уже по-другому выглядит (интервью было записано до травмы Кузяева – прим.). Нужно подождать. Опять же, если брать тактический рисунок, который у нас был, с двойкой в центре, то не каждому футболисту это подходит. Есть определённые схемы, куда игрок вписывается лучше, где приносит больше пользы. Конечно, он свои 13 км пробежит всегда. Но есть и сильные качества, которые должны проявляться. А когда ты постоянно в роли «работяги» – тяжело их показать. Ну и потеря игрового тонуса, конечно, сказалась. Нужно время, чтобы набрать форму и прийти к игровым кондициям, поймать этот ритм.

«Пока Васильев сам не поймёт, чего хочет, ему не поможешь»

– Вы часто играете с Васильевым в паре. Как проходит его развитие? Второй год говорят, что голова у него по-футбольному светлая, но не видно прогресса.

– Часто с ним беседовали, я старался подсказать, указать на ошибки, помочь. Хотелось бы, чтобы Никита прислушивался к советам. Но так бывает, что людям, которым что-то дано больше, чем другим, чаще всего не так интересно, что говорят им вокруг. Я и сам таким был. Поэтому пока Никита сам не поймёт, чего он хочет, ему никакими советами не поможешь. 

– Но и вы были таким в молодости. 

– Был. И характер был соответствующий. Сейчас я, наверное, уже после «Ахмата», после 26 лет, стал другим – более готовым помочь товарищу. А до этого меня вообще ничего не волновало. Самые простые мысли: разбирайтесь сами, как хотите.

Иванов перестал есть сахар, и это помогло ему играть больше в «Рубине»

– У вас было два этапа в карьере: раньше, когда вы могли «погулять», не соблюдать режим, и сейчас, когда вы на абсолютном ЗОЖе. Что заставило вас переключиться?

– На полный ЗОЖ я перешёл в «Рубине», когда начались серьёзные проблемы с надкостницей. Тренируешься две недели – две недели лечишься. После второго-третьего рецидива были мысли всё бросить.

Как раз в тот момент мой товарищ Дзагоев восстанавливался в Греции, и у него был рецидив одновременно со мной. Он сказал: «Всё, я устал, заканчиваю». Я задумался об этом, но там посоветовался со специалистом, и он мне сказал: «Попробуй убрать сахар, скорректировать питание и полностью отказаться от алкоголя». Я попробовал. Сначала были срывы, но потом…

Если взять статистику игр, то в первый год после возвращения в премьер-лигу я провёл всего около 10 матчей – и то неполных. А за следующие два сезона сыграл почти 50. После 32 лет понял: сколько бы ты ни тренировался – если нет игрового тонуса, соревновательного процесса, форму не набрать. 

Помню, в «Уфе» пропустил одну игру и вышел в следующей. Отыграл 90 минут, но чувствовал – неделя без игры дала о себе знать. Тело было не то. Поэтому важно равномерно распределять нагрузку. Сейчас я это уже адекватно оцениваю. К примеру, матч с «Ахматом» в Кубке, до которого я не играл и был без этого игрового тонуса. Смотришь статистику: 120 технико-тактических действий, больше всех в двух командах. Из них 80% вперёд, голевые передачи хорошие. Но думаешь: «Какое же ты... Привёз гол, с которого началось поражение. Оцениваешь себя уже по-другому.

«Если бы не жена, я бы в 32 года закончил». О семье

– Ваша жена Кристина тоже занимается спортом. Наверное, большое влияния оказала на вашу карьеру, на правильное питание.

– Если быть откровенным, если бы не Кристина, я бы точно уже в 32 года закончил. Если бы не её постоянная поддержка, наставления, направление на путь истинный.

И сейчас, в Казани, это особенно чувствуется. Я постоянно в семье, с детьми. Участвую в их жизни, участвую в мероприятиях клуба, передаю опыт. Приходит понимание, что мы делаем крутое дело – популяризируем спорт в республике. Это же классно, когда дети хотят заниматься чем-то стоящим, даже если это не профессиональный уровень. 

– Вы говорили, что установили для детей лимит по времени в телефоне. Вы строгий отец?

– Я – плюшевый отец (смеётся). Жена у меня строгая. Мы как хороший и плохой полицейский. Она говорит: «Если бы у нас была девочка, ты бы с ума сошёл». Я, наверное, просто избаловал бы её.

Мы с женой сразу договорились: если один что-то сказал, второго мнения при детях быть не должно. Даже если не согласен, потом обсудим наедине. У старшего сына два часа в день на телефон – ему нужно и такси вызвать, и корм для собаки с кошкой заказать. У среднего – через родительский контроль, час в день после уроков и тренировки, и только до восьми вечера. Потом телефоны не работают. Телевизор смотрят, но там в основном футбол или мультики смотрит младший.

– Воспитание мальчиков – это постоянный стресс.

– Не только мальчиков. Поколение сегодня совсем другое, у них всё в открытом доступе. За нас не так переживали. Мы могли карбид в бутылку засунуть или строительные патроны в костёр кинуть, горячим пластиком шрамы себе оставить – и это так, пустяки (смеётся)! Сейчас за детьми тяжело следить. Может, и раньше также было, просто инфополе другое, меньше говорили о всяком нехорошем. Общество поменялось.

«Когда знакомый говорил «У меня депрессия», первая мысль была: «Иди делом займись». А когда сам полтора года прожил с этим…»

– Вы ведёте подкаст для «Рубина», делали интервью с Бухаровым, Кузьминым, Рыжиковым. Как вам такой жанр? 

– Мне нравится открытый формат, где можно и поругаться, и повеселиться, и побалагурить. Возможно, будь это не подкаст, который мы делаем совместно с клубом, то вёл бы его чуть по-другому. А здесь мы понимаем, что говорим о вещах, интересных в первую очередь болельщикам «Рубина», фанатам, людям из республики. Получаются такие воспоминания и байки, истории. И это круто, что ребят не забывают – это важно для клубной истории. Мне в целом этот формат интересен, много положительных отзывов получил. 

– У нас на телевидении не хватает сильных экспертов-профессионалов. В Англии есть бывшие игроки вроде Невилла, Каррагера. Для вас было бы интересно работать на телевидении в качестве эксперта?

– Все возможно. Что касается уровня экспертов, то Дзюба недавно высказался про Губерниева («Где такое видано, как у нас, что Дима Губерниев 17 видов спорта обозревает?» – прим). А по факту, в чём он не прав? Губерниев для нашей страны — глыба, он разбирается в биатлоне, лыжах. Но когда его привлекают к футболу – это больше развлекательный контент, не профессиональный. Если бы меня поставили теннис комментировать, это тоже было бы неправильно.

Сейчас, я смотрю, матчи комментируют с привлечением бывших футболистов. Конечно, не так круто, как у них в Англии, с графикой, рисованием на экране. Но когда такие футболисты, как Аршавин, рассуждают, я думаю, большая часть аудитории с ними согласится. 

– В одном из выпусков подкаста вы рассказывали, что сталкивались с паническими атаками во время матчей. Как избавились от этого? 

– Сначала пытался как-то сам справиться. Сейчас много информации, а раньше лез в интернет, книги искал. Я уже всё про них знаю! Ездил по врачам, в Германии сумасшедшие деньги отдавал, думал уже к шаманам обращаться – казалось, голова сейчас отвалится и очнёшься в психушке.

В итоге пришёл к Эдику Безуглову, он тогда был врачом в сборной России. Рассказал, а он сидит и смеётся. Говорит: «У меня то же самое было. Я в самолёт не мог войти, думал из сборной увольняться». Он мне прописал таблетки, антидепрессанты. Пил их курсом и потихоньку выкарабкался.

Я даже не представлял, что такое – депрессия. Когда знакомый говорил: «У меня депрессия», первая мысль была: «Иди делом займись». А когда сам полтора года прожил с этим... В моменты сильной усталости, после убойных тренировок, бежишь и чувствуешь: сердце колотится, кажется, вот-вот остановится или лопнет. Или кольнёт в шею – и думаешь «Инсульт?» Начинаешь себя накручивать.

Я не скрывал этого, разговаривал с товарищем. Оказалось, у него тоже такое было. Я ему: «Чё молчал?» Он так сказал: «Представь: ты сегодня гол забил или плохо сыграл, все тебя обсуждают. А ты перед выходом на разминку успокоительное выпил». В подкасте решил поделиться этим опытом, чтобы другие, кто столкнулся с такими проблемами, не скрывали их, а говорили об этом, обращались за помощью к специалистам. 

«Как можно отказаться от того, что любишь?» О завершении карьеры

– Вас всегда спрашивают об окончании карьеры, вы всегда отвечаете: будет понятно в конце сезона. У вас есть внутренняя отсечка, когда пора?

– Об этом может сказать только тело. А по факту, как можно отказаться от того, что любишь с детства? Невозможно разлюбить футбол, сборы, тренировки и жизнь с командой. Сейчас столько возможностей для работы. Можно и семью с собой возить, а не как раньше: на месяц загнали, и никого не видишь.

Должно случиться что-то серьёзное: травмы или... Наверное, если бы я перестал попадать в состав, вообще не выходил бы на поле, тогда бы задумался: «Мужик, для чего ты это делаешь?» А когда ты конкурируешь, выходишь на поле, мячик придержал и помог команде, удовольствие от игры получил, то тяжело от этого отказаться. Ребята тянутся ко мне, на тренировках мы рубимся, заводимся, у меня еще есть этот азарт.

Это непередаваемые эмоции. И я думаю, что безумно буду по ним скучать. Как говорил Игнашевич, футбол по-другому начинаешь понимать и ценить с возрастом. В 19 лет кажется: ещё 15 лет впереди и все легко. А они пролетают мгновенно. Но у меня детский азарт до сих пор остаётся. На тренировке даже проигрывать тяжело по-прежнему и поэтому выкладываешься до конца, отдаешься игре. Если бы этого не было, можно было бы сказать: «Хватит, стоп».

«Была мечта на 9 Мая с семьей на 21-й «Волге» доехать до Красной площади»

– У вас большая коллекция автомобилей. 

– Да, и кроме иномарок там есть 21-я «Волга»!

– Интересный выбор.

– Мне её отдали товарищи, нужно было освободить гараж. Она не на ходу была. Я забрал, отогнал в Москву в ретро-гараж. Её полностью восстановили, и теперь она как с конвейера. Осталось салон немного доделать. Двигатель новый с Горьковского завода, покрашена в бежевый, классический цвет. Один раз прокатился – и с тех пор стоит в гараже. У меня была мечта на 9 мая семью посадить, до Красной площади доехать, но в тот год локдаун начался. Потом переехали в Казань.

– Какой автомобиль хотели бы ещё приобрести для коллекции? 

– Есть мечта – Mercedes W124 (он же «Волчок»). Тяжело найти его в хорошем состоянии. «Волчок» сейчас как крыло самолёта стоит. Он раньше был у меня, это была такая мечта детства. Когда купил его, понял, какая это крутая машина. Вечные позитивные эмоции, люди записки оставляют. На ней гонять вообще не хочется – просто садишься и едешь, улыбаясь. 

У Иванова есть свитер Патрика Кейна и майка Роналду с автографами

– Вы говорили, что любите хоккей. Ходили в этом году?

– Периодически ходим. Младшему сыну очень нравится атмосфера, шоу в паузах. Купили ему свитер «Ак Барса». Последний раз хотели сходить – обратились за билетами, но нам наши товарищи из хоккейного клуба предложили купить в кассах. Я сказал: «Болейте сами за себя» (улыбается). Я считаю, клубам Татарстана нужно сотрудничать в этом направлении, давать билеты действующим спортсменам для поддержки и популяризации. 

– Много ли у вас знакомых хоккеистов? Может, они бы способствовали?  

– Не так много. Я много свободного времени с семьёй провожу, поэтому не так много контактов с хоккеистами. Из известных друзей-хоккеистов – мой друг Коля Лемтюгов. Он в «Ак Барсе» играл. А так... в нашем дворе в Медведково семья Барбашёвых жила. Старший брат играл за ЦСКА, младший сейчас – обладатель Кубка Стэнли. Через них мне пару свитеров перепало. Есть свитер моего любимого хоккеиста Патрика Кейна с автографом, есть свитер Александра Овечкина.

– А из футбола чьи майки коллекционируете? 

– Я никогда не собирал майки игроков, с которыми не пересекался на поле. Почти все в коллекции – от тех, с кем играл в одной команде или в сборной. Исключение, разве что, майка Криштиану Роналду из «Ювентуса» с автографом, но это для сына делали. 

– Вы смотрите UFC? У вас в команде, по-моему, это популярно.

– Сейчас уже меньше смотрю. Когда жил в Грозном, там многие ребята занимались, много турниров было. Для них это главный спорт. Почти все, кто там выступал, потом в UFC уехали. А сейчас... Эра сошла на нет. Люди, за которыми я следил, уже не выступают. Иногда смотрю, когда наши выступают, но не так фанатично. Будильник на 5 утра уже не ставлю, но обязательно потом хайлайты посмотрю.

«90% футболистов максимально работают в тренажёрке, следят за собой. Как лошади»

– Вы давно в футболе и застали разные варианты лимитов. Как относитесь к лимиту?

– Я всегда говорил, что лимит – это зло. Исключение –  если приезжают игроки хорошего уровня. Если бы у нас была система как в Англии, где нужно, чтобы футболист сыграл определённое количество матчей за сборную, – это одно. А если мы ничего с этим не можем сделать, тогда зачем вводить ограничения.

– Сейчас, на ваш взгляд, игроки какого уровня приезжают? 

– Раньше было больше качества. Сейчас, при всём уважении к ребятам, которые приезжают... Есть, конечно, качественные. Но раньше их было больше. Просто вспомним, какие легионеры были: Вагнер Лав, Карвалью, Данни, Кришито, Халк, Витцель и почти в любой команде можно было увидеть топового легионера. 

– Из-за лимита кажется, что сейчас игрокам проще попасть в профессиональный футбол из-за паспорта. В ваше время лимита не было и система отбора была жёстче. 

– Самый яркий пример – ЦСКА. Раньше, чтобы в ЦСКА попасть, нужно было года три в «Кубани» по 10 мячей забивать минимум и тогда тебя возьмут на просмотр. Сейчас забьёшь в Первой лиге 8 мячей – и ты уже в ЦСКА. За 5 миллионов! Хотя ЦСКА славится своей трансферной политикой. Но где-то мы что-то потеряли...

– Как думаете, в футбол в целом стало играть сложнее, чем раньше? Раньше были дриблёры, фантазёры, непредсказуемые. А сейчас все играют по системам, по лекалам.

– Точно тяжелее, потому что сейчас 90% футболистов — это какие-то атлеты. Все максимально работают в тренажёрке, следят за собой и режимят. Как лошади. Я где-то слышал интервью одного известного баскетболиста. Он говорил: «Сейчас все ходят с резиночками, следят за питанием. А мы раньше и отдыхали, и играли, и это было шоу, каждый был личностью». Или Тиагу Алькантара, который играл десяткой в «Барселоне», «Ливерпуле». Он говорил, что закончил, потому что позиция десятки умерла. Футбол прогрессирует, сейчас играют машины и атлеты. 

Но все периоды и эры цикличны. Думаю, снова будет эра автобусов, будет эра фантазёров, потом опять роботов. Всё идет по кругу. Это как мода: кроссовки, которые были 50 лет назад популярны, снова в моде.

ДОСЬЕ «БИЗНЕС Online»
Олег ИВАНОВ
Амплуа: полузащитник
Дата рождения: 4 августа 1986
Место рождения: Москва
Карьера: «Спартак» (Москва) – 2002 – 2004; «Химки» 2005; «Кубань» (Краснодар) – 2006 – 2007; «Крылья Советов» (Самара) – 2008 – 2010; «Ростов» 2011; «Ахмат» 2012 – 2020; «Уфа» – 2021 – 2022: «Рубин» (Казань) – 2022 – но н.в.